Сан-Маврицио-аль-Монастеро-Маджоре

«Большим монастырём» его называли как главную женскую обитель Милана: ей принадлежали земли и собственные доходы, а в кельях жили дочери самых состоятельных семей. Церковь стоит на участке позднеримского цирка рядом с императорским дворцом; одна из башен, откуда выпускали колесницы, позднее стала монастырской колокольней. Серый фасад сложен из орнавасского камня, а интерьер покрыт фресками шестнадцатого века. Среди росписей есть коленопреклонённые мужчина и женщина в придворной одежде.

За сдержанным фасадом строители поместили два церковных зала один за другим. Передний отвели горожанам, задний, более просторный, — бенедиктинским монахиням. Между ними возвели стену с алтарём. Пол в монашеской части подняли примерно на полметра: во время мессы сёстры видели священника сквозь решётку над алтарём, а причастие получали через небольшие отверстия. Переходить на сторону прихожан им запрещалось.

На верхних полях этой стены Бернардино Луини изобразил мученичество святого, давшего церкви имя. Маурицио — святой Маврикий, офицер Фиванского легиона, погибший, по церковному преданию, вместе с товарищами за христианскую веру. Сначала монастырь был посвящён Богородице. В десятом веке император Оттон Первый, чья сестра жила здесь монахиней, передал обители реликвию с кровью Маврикия. Имя святого появилось в документах в тысяча семьдесят восьмом году, а с тысяча сто сорок восьмого прежнее посвящение уже не упоминали. «Монастеро-Маджоре», Большим монастырём, его называли за первенство среди женских обителей Милана: здесь жили дочери самых состоятельных семей, а монастырю принадлежали земли и собственные доходы.

Одна из таких семей приехала в Милан после катастрофы. Алессандро Бентивольо был сыном правителя Болоньи и зарабатывал военной и придворной службой. В тысяча пятьсот шестом году его род изгнали из города. Попытка вернуть Болонью дала Бентивольо лишь несколько месяцев прежнего положения, и Алессандро перешёл на службу к миланским Сфорца. Его жена Ипполита сама происходила из этого рода.

В конце тысяча пятьсот пятнадцатого года их дочь Бьянка, которой было около одиннадцати лет, поступила сюда послушницей и получила монашеское имя Алессандра. Для знатной девушки содержание в монастыре зависело от денег и вещей, переданных семьёй. В завещании тысяча пятьсот двадцать первого года Ипполита оставила дочери тысячу сто семьдесят три дуката — крупный капитал, обеспечивавший её жизнь за стеной. Уже в следующем году сестра Алессандра стала аббатисой; впоследствии её избирали главой монастыря шесть раз.

Документ с именем заказчика росписей не сохранился, но исследователи связывают появление Луини именно с наследством Алессандры и положением семьи в обители. На стороне прихожан художник написал коленопреклонённых супругов Бентивольо в дорогой придворной одежде. Ипполита уже не увидела ни этих фресок, ни возвышения дочери: она умерла в тысяча пятьсот двадцать первом году, прежде чем Луини начал основную работу. Алессандро продолжил карьеру при Сфорца, стал наместником герцога и после смерти был похоронен в этой церкви.

Двери в разделительной стене прорубили только в девятнадцатом веке, когда монастыря уже не существовало. Теперь через них можно пройти туда, куда сестре Алессандре ходить запрещалось: её мать остаётся написанной на стороне горожан, а зал, которым дочь управляла как аббатиса, находится за той же стеной.