Санта-Мария-прессо-Сан-Сатиро

Двадцать шестого сентября тысяча четыреста семьдесят седьмого года трактирщик Винченцо Галлина подал герцогскому двору жалобу на людей, охранявших по ночам церковь Сан-Сатиро. Галлина держал стоявшую рядом гостиницу «Фальконе» и за свой счёт заказал для церкви фреску: сцену чуда Богоматери, а рядом — себя и членов своей семьи. Кто-то ножом изрезал именно их лица. Трактирщик прямо обвинил церковных сторожей и настоятеля, назначенного герцогом. На роспись он потратил свои деньги; спорить ему пришлось с людьми, от которых зависела жизнь его прихода.

Фреска Галлина изображала другой образ — тот, что теперь находится в главном алтаре. В тринадцатом веке эта Богоматерь с Младенцем была написана на наружной стене маленькой церкви. Предание утверждает, что в тысяча двести сорок втором году игрок Массацио да Вигольцоне, проиграв деньги, ударил ножом по горлу нарисованного Младенца. Изображение будто бы закровоточило, а Массацио раскаялся. Это церковная легенда, но последовавшее почитание образа подтверждается документами: к нему приходили молиться и оставляли пожертвования.

Сохранившиеся бумаги не позволяют доказать, что именно жалоба Галлина запустила строительство. Однако документальная история новой церкви начинается почти сразу после неё. Осенью тысяча четыреста семьдесят восьмого года трое состоятельных участников будущего братства купили как частные лица участок соседней таверны «Лупа». Они обязались выплатить цену и ежегодную ренту, чтобы снести постройки и продолжить возведение часовни для почитаемой фрески.

Летом следующего года прихожане и церковные старосты собирали на стройку милостыню. В тысяча четыреста восьмидесятом году они учредили братство — объединение мирян, которое должно было строить, украшать и затем содержать церковь. Размер взноса оставили на совести каждого участника, но избранные руководители были обязаны продолжать начатые работы и оплачивать долги предшественников. Восьмого сентября братство собралось для присяги в доме Винченцо Галлина. Трактирщик, начавший с жалобы на испорченные семейные лица, вошёл в число заказчиков новой церкви.

Прихожане пригласили нескольких мастеров. Не всё здание можно уверенно приписать Донато Браманте, но фальшивый хор за главным алтарём относится к его достоверным работам. Архитектору требовалось поставить почитаемый образ в глубине торжественного церковного пространства. Настоящий хор длиной почти десять метров здесь не помещался: сразу за алтарной стеной проходила улица Фальконе.

Браманте получил только девяносто семь сантиметров. В этом промежутке он разместил расписные рельефы и лепнину: кессоны свода, карнизы, колонны и ниши уменьшаются к центру так, будто уходят далеко за алтарь. Из средней части нефа девяносто семь сантиметров кажутся продолжением церкви; сбоку рельеф сжимается почти в плоскую декорацию. Так архитектор создал обрамление для того самого образа, ради которого прихожане собирали деньги и сносили соседние постройки. Уже весной тысяча четыреста восемьдесят третьего года братство наняло священника для ежедневных месс.

Сан-Сатиро появился здесь раньше Богоматери. В девятом веке миланский архиепископ Ансперт велел построить маленькую церковь в честь Сатира — брата святого Амвросия. Строители пятнадцатого века включили её в новый комплекс. Отсюда полное имя: Санта-Мария-прессо-Сан-Сатиро — «Святая Мария при Святом Сатире». Старая часовня соединена с левым рукавом нынешней церкви, а её древняя колокольня видна снаружи.

В главном алтаре по-прежнему находится средневековая фреска. Над ней роспись девятнадцатого века показывает легендарный удар Массацио. За алтарём перспективный хор заканчивается через девяносто семь сантиметров, а сразу за стеной всё так же проходит улица Фальконе.