Археологический сад античного порта

В археологическом саду видна граница античного Марселя: четыре башни ворот, дорога к центру города и набережная у воды. За стенами хоронили умерших, а от ворот путь уходил в сторону Италии. У южного конца бухты Лакидон римляне углубили заводь для судов, сложили причал и устроили бассейн с пресной водой. Потом заводь заилилась, а бывший берег заняли мастерские, дома и новые захоронения; греческая дорога осталась под поздней римской мостовой.

Весной тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года здесь рыли котлован под торгово-деловой комплекс и подземную стоянку. О древностях знали заранее: ещё в тысяча девятьсот тринадцатом году строители нашли участок массивной стены. Муниципальный совет разрешил разобрать старую кладку по камням, а затем собрать её заново на площадке над будущей стоянкой.

Ковши вскрыли гораздо больше, чем ожидали проектировщики. Раскопками руководили Франсуа Сальвиа, отвечавший за древности Прованса и Корсики, и Морис Эзенна, директор Института средиземноморской археологии. Они добивались сохранения находок на месте. Вынутые из земли блоки ещё можно было выставить, но тогда исчезала их связь с воротами, дорогой, берегом и могилами.

Археологи расчистили около ста пятидесяти метров укреплений, четыре башни, монументальный въезд и каменную набережную. Под римской мостовой обнаружилась более ранняя греческая дорога. Кладки внутри сада относятся к разным векам, потому что раскопки захватили границу античного города.

У этой границы сходилось всё, что требовалось прибывшему в Марсель человеку. Дорога из Италии проходила между башнями и продолжалась к центру города. Погребальные участки располагались снаружи стен. Южнее берег загибался в узкую оконечность бухты Лакидон — так называли водоём, частью которого остаётся нынешний Старый порт. В римское время люди углубили здесь причальную заводь, устроили каменный причал и пресноводный бассейн для моряков и жителей. Позднее заводь заилилась, на бывшем берегу появились мастерские, жилища и новые захоронения.

Поль-Мари Дюваль, профессор археологии и истории Галлии в Коллеж де Франс и председатель высшего археологического совета, поставил свой профессиональный авторитет на сохранение раскопа. В августе тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года он публично объяснил: перенос разрушит порядок кладок и сделает оборонительную систему непонятной. Археологи показывали находки журналистам и горожанам, публиковали предварительные результаты, отделяя доказанное от гипотез.

В октябре министр по делам культуры Андре Мальро объявил раскопки общественно полезными и на год передал участок государственной службе археологии. Строителям пришлось отступить с части территории. Исследования продолжались, найденный комплекс получил статус исторического памятника, а в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году здесь открылись музей и Сад остатков. Торговый центр построили на участках, которыми археологи пожертвовали; около гектара сохранили открытым.

Один из спасённых фрагментов по-прежнему называется стеной Кринаса. Кринас был марсельским врачом первого века нашей эры. Он уехал в Рим за состоятельной клиентурой, назначал питание по движению звёзд, разбогател и потратил часть состояния на укрепления родной Массалии — античного Марселя. Когда стену нашли в тысяча девятьсот тринадцатом году, её связали с этим даром.

Раскопки Сальвиа и Эзенна исправили атрибуцию: кладку возвели примерно в середине второго века до нашей эры, почти за два столетия до Кринаса. Его имя осталось на стене как прежнее объяснение находки.

На нескольких древних блоках видны широкие параллельные борозды. Их оставили зубья землеройного ковша в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году.