Сук Зраби

Сначала в этом дворе торговали шерстью; позднее ту же площадку заняли ковры. Два каменных сосуда стоят в центре, а свёрнутые лоты ждут у стен, пока к вечеру соберутся торговцы. Посредник выкладывает товар у сосудов, принимает ставки и передаёт свёрток тому, кто назвал последнюю цену; в лавке покупка получает цену для обычного покупателя.

«Зраби» по-мароккански означает «ковры». Входная надпись называет это место Главным рынком ковров, а небольшой двор — Берберской распродажей. Это имя относится прежде всего к коврам, сотканным в амазигских, или берберских, селениях Атласа. На самой распродаже ими торгуют городские посредники.

Под вечер, кроме пятницы, посредник раскладывает ковры возле двух больших каменных сосудов в центре двора и по одному предлагает их торговцам. Покупатели называют цену; посредник добивается следующей ставки, потому что за состоявшуюся продажу получает комиссию. Победитель уносит ковёр в свою лавку и уже там назначает розничную цену. Поэтому товар здесь переходит из рук в руки ещё до встречи с обычным покупателем.

В тысяча восемьсот восемьдесят втором году французский врач Адольф Марсе увидел в этом дворе почти такую же процедуру. В остальные часы здесь продавали шерсть и ткани, а по средам, четвергам и пятницам, незадолго до заката, посредники приводили людей, обращённых в рабство.

Большинство составляли женщины. Одних доставляли с караванами через Сахару, других похищали в самом Марокко. Покупателям требовались служанки, кухарки и наложницы; посредникам — высокая ставка и комиссия. Каждый посредник водил по двору до трёх женщин: первая шла впереди, остальные следовали за ней. Желающий купить подавал знак и выбирал одну.

Женщину ставили или сажали перед ним. Покупатель осматривал её зубы, глаза, руки и ноги, спрашивал возраст и что она умеет делать. Затем он называл цену или отказывался. Во втором случае посредник снова вёл её по двору и объявлял последнюю ставку следующему ряду покупателей. Когда цену переставали перебивать, сделку оформляли, и женщину уводил новый хозяин. Её прежняя семья могла даже не знать, в каком городе она оказалась.

Свидетели начала двадцатого века описывали здесь женщин с детьми и совсем маленьких девочек. Имена почти никто не записывал: в отчёты попадали возраст, навыки, внешность и сумма продажи. После установления французского протектората публичные торги людьми запретили, хотя закрытая торговля исчезала медленнее.

Шерстью в этом дворе торговали и прежде, поэтому её место заняли ковры. Теперь посредник обходит тот же круг с новым или подержанным ковром. Когда ставки заканчиваются, торговец уносит свёрнутый лот в лавку. Двор и порядок аукциона сохранились; имён женщин, которых когда-то водили здесь по кругу, не осталось.