Рахба Кедима

«Рахба» в марокканской речи — открытый рынок зерна, «Кедима» — старая. Уже при Альморавидах сюда приходили торговцы из горных и пустынных областей. Они везли пшеницу, ячмень, съестные припасы и корм для животных. Рынку требовалось свободное место для мешков и вьючного скота. Тогда оно находилось восточнее Каср аль-Хаджар — Каменного дворца первых правителей Марракеша, которого теперь нет. Это была первая зерновая рахба города; её возраст остался в названии.

Открытый треугольник, занятый сегодня прилавками, оформился как общественная площадь по вполне конкретному решению. В тысяча девятьсот тридцать шестом году муниципальная комиссия предложила изъять участок, который в документах так и назывался — Рахба Кедима. Участок принадлежал хабусу: так называли имущество, доход от которого предназначался для религиозных или благотворительных нужд. Обычного распоряжения чиновника для его передачи городу было недостаточно.

Девятнадцатого марта комиссия одобрила проект. В июне администрация провела месячное расследование. Затем великий визирь Мохаммед эль-Мокри, высший сановник при султане, придал решению силу указа: участок подлежал отчуждению ради создания площади. Двадцать восьмого октября французский генеральный резидент Шарль Ногес утвердил указ для исполнения, а работу поручили городским службам. Так старый торговый топоним перешёл на официально созданное общественное пространство. В самом указе нет ни имён прежних пользователей участка, ни сведений о том, как они восприняли изъятие.

Через девять лет на краю площади уже находилась лавка травника, принадлежавшая семье Джамаля. Он работал там с детства. Атрофированная нога закрыла для него многие занятия, и семейная торговля стала заработком, который он мог сохранить. После смерти деда Джамаль унаследовал лавку вместе с отцом.

На рубеже тысячелетий Джамаль решил делать ставку на приезжих: один турист оставлял больше денег, чем местный покупатель. Он поставил у входа двух помощников, говоривших на нескольких языках. Они предлагали шафран, мяту, аргановое масло, мускус и готовые смеси специй. Отец сидел глубже в лавке и по-прежнему обслуживал жителей Марракеша, приходивших за привычными средствами.

Отец отказывался тратить деньги на обновление помещения. Банки покрывались пылью, часть товара почти не открывали. Именно этот вид убеждал многих приезжих, что они нашли «настоящего» травника. К середине двухтысячных туристы составляли около трёх четвертей клиентов Джамаля; старые полки помогали продавать новую версию семейного дела.

Номер лавки в полевой записи не указан, и утверждать, что семья Джамаля торгует здесь до сих пор, нельзя. Вдоль нынешней площади по-прежнему стоят травники с шафраном, мятой, маслами и смесями, а середину занимают продавцы корзин и соломенных шляп. Под их прилавками остаётся участок, который купцы заполняли зерном, а Мохаммед эль-Мокри своим указом закрепил за городом.