Форт, маяк и часовня Гуйя

Двадцать четвёртого сентября тысяча восемьсот шестьдесят пятого года на вершине Гуйя впервые зажгли маяк. Губернатор Макао Жозе Родригеш Коэлью ду Амарал распорядился дать судам постоянный ночной ориентир, а механизм поручил Карлушу Висенте да Роше — инженеру, родившемуся в Макао. Для поворота парафинового фонаря служили деревянное колесо и канат. Так заработал первый современный маяк на китайском побережье.

Высоту для него выбирать не пришлось. Солдаты уже два столетия наблюдали отсюда за судами и поднимали предупреждения о тайфунах. Роша превратил их сторожевой пост в навигационный знак, различимый далеко в море. Точные координаты башни затем приняли за географическую точку самого Макао на картах.

Его устройство прослужило девять лет. Тайфун сентября тысяча восемьсот семьдесят четвёртого года тяжело повредил башню, и маяк погас. Роша умер в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, так и не увидев своего огня снова. Ремонт растянулся более чем на три десятилетия. Только двадцать девятого июня тысяча девятьсот десятого года смотрители включили привезённую из Франции аппаратуру и вернули маяк в строй.

Каменные стены вокруг него появились из-за другой угрозы. В тысяча шестьсот двадцать втором году голландский десант попытался захватить Макао. Для местных торговцев и моряков потеря порта означала потерю кораблей, складов и заработка. Город собрал собственные деньги и поручил артиллерийскому капитану Антониу Рибейру Райя возвести на открытой вершине постоянный форт. Надпись у ворот сохраняет имена заказчика и строителя: работы начались в сентябре тысяча шестьсот тридцать седьмого года и закончились в марте следующего.

К тому времени последний бой с голландцами уже остался в тысяча шестьсот двадцать седьмом году. Они больше не вернулись, и нынешним стенам не пришлось выдерживать штурм. Гарнизон следил за морем, держал здесь пушки, казарму и пороховой погреб, а вход для горожан закрыл.

Одним из редких дней, когда посторонних пропускали за ворота, было пятое августа — праздник Богоматери Снежной, которой посвящена часовня. Название отсылает к поздней католической легенде. Римский патриций Иоанн и его бездетная жена хотели отдать имущество Богоматери и просили указать место для храма. Будто бы пятого августа снег лёг на Эсквилинский холм, и по его контуру построили базилику.

У часовни есть и другое имя — Богоматери Гуйя, то есть Путеводной. Местное предание рассказывает о португальских моряках, которые сбились с курса у Макао, увидели свет на вершине и после спасения возвели здесь святилище. Историки уверенно подтверждают лишь то, что часовня уже существовала к тысяча шестьсот двадцать второму году. От её имени название Гуйя перешло к холму, форту и маяку.

Военные открыли территорию для всех после своего ухода в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. В башню маяка по-прежнему не пускают, но установленный над ней огонь продолжает указывать путь судам.