Центр Саутбэнк / Королевский фестивальный зал

Фестивальный зал у Темзы сохранился от послевоенной выставки, хотя соседние павильоны тогда собирались разобрать через несколько месяцев. Здесь прежде работала закрытая пивоварня Лев, а городской совет оставил на берегу единственную постоянную постройку фестиваля для музыки. За главной лестницей тянутся широкие фойе, куда заходят и без билета; дальше, за наружными стенами, зрительный зал стоит на изолированных опорах. Лестницы и фойе между фасадом и залом принимают людей и отсекают часть вибрации и грохота поездов с соседнего железнодорожного моста.

У Томаса Бичема была прямая причина ждать открытия этого зала. Знаменитый дирижёр и импресарио пятью годами раньше собрал Королевский филармонический оркестр, которому требовалась постоянная крупная площадка в Лондоне. С тысяча девятьсот сорок первого года, когда немецкая зажигательная бомба уничтожила Куинс-холл — прежний центр симфонической жизни города, — подходящего нового зала не появлялось. Бичем знал цену концертам буквально: состояние его семьи было заработано на фармацевтической фирме, и десятилетиями он тратил эти деньги на оперные постановки и оркестры.

Однако будущий дом лондонской музыки он возненавидел ещё до открытия. Фестиваль Британии Бичем объявил затеей чудовищной глупости, а новое здание назвал отталкивающим и уродливым. Участвовать в торжествах здесь он отказался.

Замысел, который так раздражал дирижёра, продвигал Герберт Моррисон — министр, отвечавший за Фестиваль Британии и добивавшийся, чтобы после войны страна увидела собственные достижения в науке, промышленности и искусстве. Продовольствие всё ещё выдавали по карточкам, строительных материалов не хватало, поэтому расходы на праздник многим казались вызывающими. Моррисон отвечал, что людям после пережитого нужна поддержка.

Главную выставку решили устроить на южном берегу Темзы. На месте нынешнего зала тогда стояла закрытая пивоварня «Лайон» — «Лев». Большинство фестивальных павильонов рассчитывали разобрать через несколько месяцев, но Лондонский совет выделил деньги на один постоянный объект: концертный зал. Отсюда слово «фестивальный» в его имени. Королевская часть связана с церемонией открытия: третьего мая тысяча девятьсот пятьдесят первого года Георг Шестой снял покрывало с памятной доски на главной лестнице.

Главный муниципальный архитектор Роберт Мэтью собрал молодую проектную группу и поручил работу своему новому заместителю Лесли Мартину. Большинство участников наняли по краткосрочным договорам; от этого заказа зависело, останутся ли они заметными архитекторами или разойдутся после фестиваля. Перед ними находилась неудобная площадка у железнодорожного моста, где вибрация и грохот поездов могли испортить любой концерт.

Мартин и его коллеги подняли зрительный зал на изолированных опорах и поместили его внутрь отдельной внешней оболочки. Они называли эту схему «яйцом в коробке». Между внутренним залом и фасадами разместили лестницы и просторные фойе: эти помещения поглощают часть городского шума и одновременно принимают людей. Архитекторы отказались от раздельных входов и баров для дорогих и дешёвых мест. Сейчас в крупнейшем зале Саутбэнк-центра проходят оркестровые концерты, танцевальные представления и публичные беседы, а в фойе можно войти без билета.

Здание завершили вовремя и в пределах сметы. Через два года Лесли Мартин занял должность главного архитектора Лондонского совета. Позднее зал стал первым послевоенным британским зданием, получившим высшую степень государственной охраны.

На открытии вместо Бичема дирижировали Адриан Боулт и Малколм Сарджент. Но бойкот продлился всего несколько недель. Бичем согласился провести здесь четыре концерта следующей зимой, а к тысяча девятьсот шестидесятому году их набралось девяносто два. В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году он пришёл в Фестивальный зал открывать собственный бронзовый бюст. Бюст дирижёра, который отказался открывать это здание, до сих пор находится внутри.