Монумент Великому пожару

Колонна стоит не на месте пекарни, с которой начался Великий пожар. Здесь находилась церковь Святой Маргариты на Нью-Фиш-стрит: она сгорела и уже не была восстановлена. Пекарня стояла восточнее, на Пудинг-лейн. До неё отсюда двести два фута — и ровно на двести два фута поднята сама колонна. Архитекторы превратили её высоту в меру расстояния до первого загоревшегося дома.

В ночь на второе сентября тысяча шестьсот шестьдесят шестого года в этом доме работал Томас Даггер — молодой наёмный пекарь, ещё не получивший права открыть собственное дело. Он жил ремеслом хозяина, Томаса Фарринера, королевского пекаря, поставлявшего сухари флоту. Незадолго до двух часов Даггер проснулся, задыхаясь от дыма. Он поднял Фарринера и его взрослых детей. Трое мужчин и обожжённая дочь хозяина выбрались через верхнее окно и по водосточному желобу перебрались в соседний дом. Служанка не решилась последовать за ними и погибла. Даггер оказался первым известным свидетелем пожара, который затем уничтожил большую часть лондонского Сити.

Точную причину огня установить не удалось. Фарринеру требовалось доказать, что бедствие началось не из-за его небрежности. Он утверждал, что к десяти часам вечера печь была вычищена, а около полуночи в пекарне не нашлось даже огня, чтобы зажечь свечу. Такое показание спасало его ремесленную репутацию, но требовало другого виновника.

Им стал Робер Юбер, молодой француз, сын часовщика из Руана. Зачем он признался в поджоге, осталось неизвестным; современники считали его душевно больным. Юбер рассказывал, будто просунул через открытое окно пекарни шест с горящей смесью пороха и серы. Фарринер возразил: окна там не было. Капитан корабля, на котором Юбер прибыл из Швеции, подтвердил ещё более существенную деталь — француз сошёл на берег в Англии через два дня после начала пожара.

Уцелевшие работники и семья Фарринера выступили свидетелями обвинения. Робера Юбера признали виновным и двадцать седьмого октября повесили в Тайберне. Позднее парламентское расследование не нашло доказательств заговора и признало пожар случайностью. Даггер получил право вести собственное дело и открыл пекарню, а Фарринер продолжил работать до своей смерти четыре года спустя.

Когда в тысяча шестьсот семьдесят седьмом году закончили Монумент, его надписи рассказывали о пожаре и восстановлении города, но виновников не называли. Затем Англию охватила паника из-за выдуманного католического заговора с целью убить короля Карла Второго. Городской Общий совет, управлявший Сити, решил закрепить обвинение в камне. В тысяча шестьсот восемьдесят первом году к тексту на северной стороне пьедестала добавили фразу: «Но папистское безумие, сотворившее такие ужасы, ещё не угасло». Папистами тогда презрительно называли католиков. Признание Юбера, чья семья была протестантской, превратилось в обвинение целой конфессии.

Фразу убирали, потом возвращали. Окончательно городской совет велел уничтожить её в тысяча восемьсот тридцатом году. Буквы не заделали: камнерезы грубо стесали всю нижнюю строку. Повреждённую полосу сохранили. Она и сейчас проходит под латинским текстом на северной стороне Монумента — пустое место там, где полтора века называли виновных.