Док Бон-Сусессу

Сегодня в защищённом бассейне Бом-Сусесу стоят прогулочные и частные суда, а к плавучим понтонам подведены вода и электричество. В тысяча девятьсот семнадцатом году флот устроил здесь первый действующий центр португальской морской авиации: самолёты держали и чинили на берегу, затем спускали на воду. Выход из дока сразу ведёт в широкий Тежу, поэтому машинам на поплавках не требовалась взлётная полоса. У причала остался стальной биплан, а место настоящего старта теперь скрыто водой между судами.

Тридцатого марта тысяча девятьсот двадцать второго года в семь утра гидросамолёт «Лузитания» вышел из этого бассейна в Тежу. Отправление заранее не объявляли, но на берегу всё равно собралась небольшая толпа. В открытых кабинах сидели два кадровых морских офицера. Пилот Сакадура Кабрал хотел впервые провести самолёт из Лиссабона в Рио-де-Жанейро. Гидрограф и картограф Гагу Коутинью должен был доказать, что над океаном можно определять путь с морской точностью.

Гидросамолёты оказались здесь благодаря своему шасси: вместо колёс у них были поплавки. В тысяча девятьсот семнадцатом году флот разместил в доке Бом-Сусесу первый действующий центр морской авиации Португалии. Машины хранили и ремонтировали на берегу, спускали в защищённый бассейн, а для взлёта выводили на простор Тежу. Сакадура Кабрал командовал этим центром. Он хорошо знал его недостатки: док был тесен, расширять базу было некуда. Для начала дальнего перелёта оставалось важнее другое — из ворот бассейна самолёт сразу попадал на реку.

С тысяча девятьсот девятнадцатого года Кабрал подбирал машину и рассчитывал запас топлива, а Коутинью приспосабливал морскую навигацию к тесной кабине. Обычная ошибка в курсе на океане накапливается час за часом; нужный остров можно пройти в стороне и даже не узнать об этом. Коутинью чертил карты на жёстком картоне, чтобы обходиться без штурманского стола, сверял положение по солнцу и вместе с Кабралом рассчитывал, насколько ветер сносит самолёт.

Самая опасная проверка ждала их между Кабо-Верде и скалами Сан-Педру-и-Сан-Паулу. Эти клочки камня посреди океана служили единственной возможной остановкой перед Бразилией. «Лузитания» расходовала больше топлива, чем Кабрал предполагал, а её поплавки набирали воду. Через несколько часов стало ясно: бензина может не хватить. Кабрал и Коутинью обсуждали возвращение записками — разговаривать в полёте они не могли. Они продолжили путь, понимая, что при вынужденной посадке вдали от скал никто уже не отличит нехватку топлива от ошибки штурмана.

Через одиннадцать часов и двадцать одну минут, пройдя около тысячи семисот километров над открытым морем, они нашли крошечные скалы. Расчёты Коутинью сработали. Но при посадке волна сломала поплавок, и «Лузитания» затонула. Второй присланный самолёт потерял двигатель над морем; офицеров подобрало проходившее судно. Португальский флот отправил третью машину, и семнадцатого июня Кабрал и Коутинью всё-таки достигли Рио-де-Жанейро. Первое воздушное пересечение Южной Атлантики потребовало от них трёх гидросамолётов.

Название Бом-Сусесу существовало задолго до этого полёта и означает «благополучный исход». Прибрежная местность получила его от монастыря Богоматери Благополучного Исхода, основанного неподалёку ирландскими доминиканцами. Сейчас бывшая авиабаза служит мариной: в бассейне стоят прогулочные и частные суда, к плавучим понтонам подведены вода и электричество. «Лузитания» отсюда не вернулась; стальной биплан у дока — памятник, а место её настоящего старта занимает вода между причалами.