Площадь Луиша де Камоэнша

На стыке Шиаду, Байру-Алту и Бики широкая площадь собирает дороги трёх кварталов, а каменные ступени окружают постамент. До неё здесь стояли дома и дворец маркизов Мариалва; землетрясение разрушило дворец, и участок расчистили под монумент португальскому поэту. Комиссия, собиравшая деньги на монумент, добилась, чтобы новое место назвали в его честь ещё до появления статуи. Сегодня на этих ступенях встречаются перед тем, как разойтись по соседним улицам.

Бронзовый Луиш де Камоэнс держит у груди «Лузиады», а другой рукой опирает меч о землю. Скульптор Витор Баштуш поставил поэта над восемью историками, поэтами и учёным. Камоэнс служил солдатом и написал эпическую поэму о плавании Васко да Гамы, морских походах и цене португальских завоеваний. К девятнадцатому веку его считали главным поэтом страны.

Сама площадь появилась ради этого памятника. В тысяча восемьсот шестидесятом году чиновники расчистили участок между улицами Лорету, Мизерикордия и Орта-Сека — прежде здесь стояли дома и дворец маркизов Мариалва, разрушенный землетрясением тысяча семьсот пятьдесят пятого года. Комиссия, собиравшая пожертвования на статую, попросила заранее дать новому пространству имя Камоэнса. Бронзы ещё не было, когда название уже внесли в городской указ. Памятник открыли через семь лет в присутствии короля Луиша Первого.

Тринадцать лет спустя тот же король отказался идти к статуе в составе огромной процессии. Её задумал Теофилу Брага — республиканец, то есть сторонник замены монархии республикой, преподаватель литературы, живший профессорским жалованьем и работой над книгами. В тысяча восемьсот восьмидесятом году исполнялось триста лет со дня смерти Камоэнса. Брага добивался, чтобы юбилей устроили журналисты, писатели, городские общества и профессиональные объединения. Для разрозненных республиканских кружков это была проверка: способны ли они собрать людей вокруг общенационального имени, не выдавая партийный митинг за литературный праздник.

Правительство тоже включилось в торжества, заказало павильоны, иллюминацию и парады, однако король и министры увидели в шествии слишком явную политическую демонстрацию и держались от него в стороне. Их отсутствие сразу стало частью события. Карикатурист Рафаэл Бордалу Пиньейру нарисовал Камоэнса в республиканском колпаке: поэт на карикатуре благодарил короля за то, что тот своим отказом помог его «республиканизировать».

Десятого июня, около полудня, колонна вышла с площади Коммерции. В ней шли журналисты, студенты, ремесленные и городские общества, двигались аллегорические платформы земледелия, просвещения и торговли. Процессия поднялась через Шиаду и заполнила эту площадь. Участники с ветвями и венками оставляли их на ступенях памятника, огибали постамент и продолжали путь по улице Алекрин к Каиш-ду-Содре. Современников поразило, что по городу прошла торжественная колонна без духовенства и военного сопровождения: люди чествовали поэта от собственного имени.

Праздник дал республиканцам опыт массовой организации и ускорил объединение их прежде споривших групп. Через три года они создали первое общенациональное руководство своей партии; Теофилу Брага вошёл в него. После провозглашения республики в тысяча девятьсот десятом году бывший организатор юбилея возглавил временное правительство.

Статуя и ступени, на которые складывали венки, остались на прежнем месте. Здесь сходятся дороги из Шиаду, Байру-Алту и Бики, поэтому сегодня у Камоэнса назначают встречи перед тем, как разойтись по соседним улицам. В тысяча восемьсот восьмидесятом году люди тоже собирались у него — а затем тем же поворотом уходили вниз по улице Алекрин.