Площадь Героев гетто

Тринадцатого марта тысяча девятьсот сорок третьего года Роман Фербер, мальчик из Краковского гетто, пытался остаться рядом с отцом. Немецкие охранники приказали всем ещё остававшимся евреям собраться здесь, на площади Згоды. Детей велели отделить от взрослых и отправить в детский дом на соседней Йозефинской улице. Роман и его брат догадались, что обещание позднее привезти детей к родителям — обман.

Для такого сбора выбрали главный открытый участок гетто. У северного края площади стояли одни из двух основных ворот; через них ежедневно выводили рабочие колонны. Во время депортаций в июне и октябре тысяча девятьсот сорок второго года отсюда уже увозили людей в лагерь смерти Белжец. Здесь решали, кому ещё позволят жить ради принудительного труда. Немецкие охранники искали здоровых специалистов; остальных грузили в автомобили. Профессия могла дать взрослому несколько лишних месяцев. Ребёнку предложить было нечего.

Роман с братом не пошли в детский дом. Они спрятались среди вещей на повозках, которые везли из опустевшего гетто в лагерь принудительного труда Плашов, и так миновали ворота. Вечером братья нашли там отца; всех троих поместили в один барак. Большинство детей, оставленных в гетто, на следующий день убили. Укрытие среди чужого имущества спасло Романа тогда, но семью не сохранило: отец и брат погибли позднее. Роман пережил лагеря и войну, а после освобождения рассказал, как они выбрались с площади.

В июле тысяча девятьсот сорок восьмого года городской совет переименовал площадь Згоды в площадь Героев гетто — в память о жертвах депортаций и ликвидации. В названии нет закрытого списка бойцов. Оно посвящено краковским евреям, которых собирали здесь, разлучали с семьями, отправляли в лагеря и убивали на самой площади и в соседних дворах.

Нынешние металлические стулья появились в две тысячи пятом году. Архитекторы Пётр Левицкий и Казимеж Латак, превращавшие площадь в мемориал, опирались на запись аптекаря и очевидца Тадеуша Панкевича. После ликвидации гетто он видел здесь бесчисленные шкафы, столы и буфеты, вынесенные из домов и оставленные гнить. Стулья обозначают эту брошенную домашнюю мебель и людей, которым она принадлежала. Они отсылают к той же поклаже, среди которой спрятались братья Ферберы.

Ворот гетто больше нет. Они стояли между небольшим одноэтажным зданием у северного края площади и углом улицы Кончик. Через этот проём прошли колонны заключённых и выехали повозки с вещами; теперь перед его линией стоят пустые стулья.