Старая синагога

Сегодня здание занимает музей. Название «Старая» появилось задолго до музейных табличек: в документах середины шестнадцатого века её уже отличали так от новой синагоги, построенной неподалёку. Само здание возникло в пятнадцатом веке и считается древнейшей из сохранившихся синагог Польши. После перестройки, завершённой в тысяча пятьсот семидесятом году, у него остались средневековый двухнефный зал и ренессансное завершение стен.

До войны это был главный молитвенный дом краковской еврейской общины. К залу примыкали женские молельни и дом общинного правления: здесь разбирали внутренние дела, собирали представителей семей и объявляли решения. В центре стояла бима — возвышение, с которого читали Тору и обращались к собравшимся.

В первые дни восстания тысяча семьсот девяносто четвёртого года на эту биму поднялся Тадеуш Костюшко. Годом раньше Россия и Пруссия провели второй раздел Речи Посполитой — общего польско-литовского государства. Костюшко стал руководителем восстания и пытался собрать армию из тех, кого прежняя политика почти не допускала к государственным делам: горожан, крестьян и евреев.

Казимеж тогда был отдельным городом рядом с Краковом, а руководителей его еврейской общины проще всего было застать именно здесь. Костюшко пришёл просить у них людей и поддержку. Он заявил, что ничего не добивается для себя и считает евреев такими же жителями страны, о благополучии которых обязан заботиться. Ставка была понятна обеим сторонам: равных гражданских прав у евреев ещё не было, но жертвовать деньгами и жизнью им предлагали наравне с остальными.

Одна речь не могла сразу создать войско. Однако через несколько месяцев купцы Берек Йоселевич и Юзеф Аронович предложили Костюшко сформировать отдельный еврейский полк лёгкой кавалерии. Йоселевич до восстания зарабатывал торговлей и выполнял коммерческие поручения; профессиональным офицером он не был. Костюшко одобрил замысел, а Йоселевич и Аронович выпустили воззвание на идише. Набралось около пятисот добровольцев.

Йоселевич потребовал, чтобы солдатам давали кошерную пищу, позволяли носить бороды и по возможности освобождали от службы в субботу. Так люди соглашались воевать, не отказываясь от правил, по которым жили до набора. Осенью полк защищал Прагу — предместье Варшавы — от русских войск и понёс тяжёлые потери при штурме. Йоселевич уцелел, многие его солдаты погибли. Само восстание было подавлено, а в следующем году после третьего раздела Речь Посполитая исчезла с карты.

Бима, на которую поднимался Костюшко, до наших дней не дошла. В тысяча девятьсот сорок первом году, когда немецкие оккупанты согнали краковских евреев в гетто, немецкое доверительное управление отняло синагогу у общины и устроило здесь склад обмундирования. Ритуальные предметы, архив и библиотеку вывезли или уничтожили. К концу войны здание лишилось свода.

В пятидесятые годы городские реставраторы восстановили зал. Один из главных сторонников этой работы, химик и председатель городской комиссии культуры Болеслав Дробнер, добивался, чтобы здесь открыли музей еврейской истории. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году председатель краковской еврейской общины Мацей Якубович передал отреставрированное здание Историческому музею Кракова для такой экспозиции.

Мемориальная доска в вестибюле отмечает выступление Костюшко. Бима посреди зала восстановлена после войны, а подлинный каменный ковчег, где держали свитки Торы, остался в восточной стене.