Таш-Хаули

Внутри Таш-Хаули дворы идут один за другим, и у каждого был свой распорядок. В гаремной части сохранились пять открытых залов, во дворе приёмов — круглый помост для юрты гостей из кочевий, а двор суда прорезан запутанными проходами. Место собирали постепенно, поэтому в кирпичных стенах видны стыки разных участков кладки; майолика и мраморные основания колонн тоже помнят отдельные этапы этой работы.

Аллакули-хан, правитель Хивы, отвёл строителям два года на новую резиденцию. Он выбрал восточную часть Ичан-Калы, где рядом с Палван-Дарвозой складывался новый торговый узел. В одном ограждённом комплексе должны были поместиться ханская семья, приём послов и суд. Название Таш-Хаули переводится как «Каменный двор»; его глухие наружные стены сложены из обожжённого кирпича и похожи на стены укреплённой усадьбы.

Первым за работу взялся уста Нурмухаммед — «уста» здесь означает мастера, а Нурмухаммед считался лучшим зодчим Хорезма. Ему предстояло превратить неровный участок среди тесных улиц в дворец с отдельными дворами и переходами. По истории, связанной с Таш-Хаули, мастер отказался обещать невозможное: за два года такой комплекс не построить. Аллакули-хан приказал посадить его на кол.

Эту казнь следует считать преданием, а не бесспорно установленным событием. Поздние исследователи приписывали рассказ хивинскому историку Мунису, но Мунис умер в тысяча восемьсот двадцать девятом году, а строительство началось в тысяча восемьсот тридцатом. Сам спор о сроке, однако, точно передаёт положение мастера при ханском заказе: его ремесло кормило его, но профессиональная оценка могла стоить ему жизни.

После Нурмухаммеда стройку принял мастер Каландар Хиваки. Вместе с хорезмскими мастерами здесь трудились тысячи невольников. Даже после казни предшественника Каландару потребовалось около восьми лет. Сначала, к тысяча восемьсот тридцать второму году, закончили гарем: пять отдельных открытых залов предназначались хану и четырём жёнам, а комнаты по периметру — родственницам, наложницам и прислуге. Затем появилась приёмная. На круглое возвышение посреди её двора ставили юрту, когда хан принимал гостей из кочевий. Последним, в тысяча восемьсот тридцать восьмом году, достроили двор суда с усложнёнными проходами для караула и осуждённых.

Последовательность работ сохранилась в самом дворце. Разные этапы выдают стыки кирпичной кладки. На мраморном основании колонны ханского помещения стоит дата — тысяча восемьсот тридцать второй год. В майолике двора суда — тысяча восемьсот тридцать восьмой и имя мастера изразцов Абдуллы Джина. Между этими надписями лежат шесть лет — сверх срока, против которого, по преданию, возразил Нурмухаммед.