Торговый узел Аллакули-хана и Палван-Дарвоза

Старая крепостная линия проходит прямо через корпус ханского караван-сарая: часть его помещений остаётся внутри Ичан-Калы, а фасад обращён к бывшей внешней торговой площади. Внизу держали товары, наверху селились приезжие купцы. Рядом к зданию примыкает крытый тим для оптовой торговли, а шестиккупольный проход Палван-Дарвоза ведёт к дороге на Хазарасп и Амударью.

В тысяча восемьсот тридцать шестом году российские пограничные власти начали задерживать хивинских купцов и их товары. Эти люди жили караванной торговлей: месяцами везли хлопок, пряжу, ткани и сухие плоды на север, а обратно возвращались с металлом и русскими изделиями. Потерять товар означало потерять оборотный капитал, а задержание оставляло семьи без заработка.

В Хиве их торговлю обслуживал новый караван-сарай у Палван-Дарвоза. Восточные ворота, названные в честь уже знакомого Пахлавана Махмуда, выходили к дороге на Хазарасп и Амударью. Сюда приходили караваны из Бухары, Персии и России. Аллакули-хан, правивший Хивой и желавший расширить эту торговлю, в тысяча восемьсот тридцать втором — тысяча восемьсот тридцать третьем годах велел построить здесь большую гостиницу со складами. Внутри Ичан-Калы места не хватало, и строители разобрали часть стены: нижние помещения отвели под товары, верхние — под жильё приезжих купцов. Затем к караван-сараю пристроили тим — крытый оптовый рынок. Имя Аллакули-хана осталось на обоих зданиях.

Причина задержаний хивинских купцов находилась рядом с их караван-сараем. Справа от Палван-Дарвоза торговали людьми. Туркменские и казахские отряды захватывали персов, курдов и российских подданных, а затем привозили их в Хиву. Если родственники не могли заплатить выкуп, пленника продавали для работы в доме или на земле. Российское правительство требовало освободить своих подданных и называло их неволю одним из оснований для похода на Хиву.

Зимняя экспедиция генерала Василия Перовского тысяча восемьсот тридцать девятого — тысяча восемьсот сорокового годов погибала от морозов и повернула назад. Британцы ожидали новой попытки и опасались продвижения России к Средней Азии. Поэтому в Хиву отправили Ричмонда Шекспира, молодого офицера Британской Ост-Индской компании. Ему предстояло лишить Россию повода для следующего похода: убедить Аллакули-хана отпустить русских пленников.

Летом тысяча восемьсот сорокового года хан согласился. Он издал фирман — ханский указ, запрещавший под страхом смерти впредь захватывать российских подданных, и приказал своим приближённым освободить уже купленных невольников. Та же команда ушла остальным владельцам. Собрали четыреста шестнадцать мужчин, женщин и детей. Перед дорогой Аллакули-хан выдал каждому золотую монету и мешок муки, а на двоих — верблюда. Из Хивы вышел караван освобождённых людей вместе с Шекспиром и ханским посланником.

К осени караван добрался до Оренбурга. После этого Перовский рекомендовал отпустить задержанных хивинцев. Шестьсот сорок купцов получили свободу; им вернули сохранившиеся товары, а оставшимся без средств выдали пособие. В ноябре они вернулись в Хиву.

Аллакули-хан освободил российских пленников, но невольничий рынок не закрыл: персов продолжали продавать у этих ворот вплоть до тысяча восемьсот семьдесят третьего года. Корпус ханского караван-сарая по-прежнему пересекает прежнюю линию укреплений: часть здания находится внутри Ичан-Калы, а фасад обращён к бывшей внешней торговой площади. Справа от шестиккупольного прохода Палван-Дарвоза находилось место продажи людей.