Восточный мавзолей

У восточного фасада Соборной мечети стоит небольшая каменная усыпальница знатной булгарской семьи, возведённая в тысяча триста тридцатых годах. Имена почти всех похороненных здесь людей не сохранились, зато стены помнят несколько переделок: южный вход заложен, окна расширены, а над могилами когда-то настелили пол. Высокий серый шатёр с полумесяцем повторяет предполагаемую средневековую форму, а внизу открыт раскоп с погребениями и следами разных полов.

В тысяча семьсот двенадцатом году казанский митрополит Тихон добивался устройства мужского монастыря среди развалин Болгара. Он писал губернатору Петру Апраксину, что древний мусульманский город пустует и от него остались каменные здания. Апраксин согласился отвести обители землю. Братии предстояло кормиться с полученных пашен, сенокосов и лесных угодий; готовых келий и действующего хозяйства здесь не было.

Чиновник губернской канцелярии Андрей Михайлов приехал измерить монастырские владения и описать всё, что попадало в их границы. Он насчитал более семидесяти средневековых построек. У восточного фасада Соборной мечети стояла усыпальница, возведённая в тысяча триста тридцатых годах для знатной булгарской семьи. От её положения и происходит название «Восточный мавзолей». Имена большинства погребённых не сохранились.

Монахи выбрали эту усыпальницу для небольшого храма Святого Николая. Чтобы приспособить мусульманское погребальное здание к православной службе, они изменили его план. Южный вход заложили и превратили в окно, а новый устроили с западной стороны. Окна расширили, у восточной стены разместили алтарь и основание иконостаса. В северо-западном углу сложили печь, поверх могил настелили пол. Древний шатёр заменили восьмискатной деревянной крышей с маленькой главой и крестом; восточную стену подперли двумя контрфорсами.

Переделка повредила первоначальный облик, но дала зданию повседневное назначение. Крышу чинили, помещение отапливали, стены укрепляли. Пока другие древние постройки разбирали на камень, бывшая усыпальница оставалась церковью. К концу восемнадцатого века из семидесяти с лишним зданий, увиденных Михайловым, уцелело сорок четыре. Восточный мавзолей дошёл до нового времени полнее многих соседних сооружений во многом потому, что монахи продолжали им пользоваться.

К середине двадцатого века церковная крыша всё же исчезла, южный портал лежал в руинах, облицовка осыпалась. Архитектор-реставратор Сайяр Айдаров хотел выяснить, какие части относятся к булгарской усыпальнице, а какие появились при монахах. В тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году ему пришлось представить проект в Министерство культуры и обосновать раскопки: городище тогда ещё не имело статуса заповедника, а ошибка могла окончательно закрепить поздний, церковный облик.

Археологи нашли основание южного портала и заложенный первоначальный проход. В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом и шестьдесят восьмом годах по проекту Айдарова законсервировали эти остатки, восстановили часть каменной облицовки и возвели высокое деревянное шатровое завершение по реконструкции средневековой формы. Серый шатёр над зданием сейчас — работа реставраторов, а не сохранившаяся крыша четырнадцатого века.

В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году на шатре установили полумесяц. Внутри оставили открытым археологический раскоп: под переходом видны погребения и участки полов двух разных помещений — мавзолея и Никольской церкви. Иконостаса, печи и креста больше нет; монастырская переделка сохранилась здесь в заложенном южном входе и в слоях пола над могилами.