Долина Кедрон: Столп Авессалома и древние гробницы

Кедронская долина служила древнему городу кладбищем: за стенами Иерусалима в мягком известняке восточного склона вырубали семейные усыпальницы. Над одной из них возвышается каменный монумент первого века нашей эры, заказанный кем-то из состоятельных горожан. Каменотёсы отделили от склона крупный блок, вырезали внутри камеру для захоронений, покрыли фасад ионическими полуколоннами и дорическим фризом, а верх сложили из отдельных камней под округлой крышей с остриём. В соседней гробнице сохранилась надпись с именами нескольких поколений священнической семьи, тогда как имя владельца этого сооружения исчезло.

В шестнадцатом веке иерусалимские отцы приводили сюда непослушных детей. Паломники бросали камни в высокий монумент и проклинали Авессалома, а детям объясняли, чем заканчивается неповиновение отцу. В этом обряде участвовали иудеи, христиане и мусульмане: царя Давида почитали все три традиции, поэтому его мятежный сын подходил для общего назидания.

Авессалом — сын Давида, поднявший против него мятеж. В библейском рассказе он ещё при жизни поставил себе столп в Царской долине, потому что считал, что некому сохранить его имя. Это был памятный знак, не место погребения. Когда Кедронскую долину стали отождествлять с Царской, здешнему монументу дали имя Авессалома. На иврите его называют Яд Авшалом — «памятник Авессалома».

Сам Авессалом к этому сооружению отношения не имел. Археологи относят его к первому веку нашей эры, почти на тысячу лет позже времени Давида. Неизвестный заказчик из иерусалимской знати велел каменотёсам отделить от склона огромный блок, высечь в нём погребальную камеру и украсить наружные стены ионическими полуколоннами и дорическим фризом. Верхнюю часть сложили из камней и завершили округлой крышей с высоким остриём. Такая смесь местной погребальной формы с греческими и римскими деталями и выдала настоящий возраст сооружения. Имя его владельца исчезло.

Имя Авессалома, напротив, определило судьбу камня. Паломники бросали сюда камни столетиями; путевые записи упоминают обычай уже в пятнадцатом веке. Насыпь приходилось расчищать каждый год, но она снова росла. На фотографиях конца девятнадцатого века слой камней и земли местами поднимался почти на семь метров. Верхние стены, куда попадали броски, покрылись выбоинами. Нижнюю часть, погребённую под насыпью, камни невольно защитили от новых ударов. Это повреждение и сегодня позволяет отличить открытый верх от более гладкого основания. Исследование памятника восстановило историю этих следов по старым изображениям и состоянию поверхности.

В тысяча девятьсот двадцать четвёртом году археолог и гебраист Нахум Слоущ взялся освободить монумент. Он работал от молодого Общества исследования Земли Израиля, у которого не было ни государственного бюджета, ни богатого церковного покровителя: деньги и людей собирали сами участники. На сохранившейся киноплёнке Слоущ стоит в костюме на каменном основании, а рабочие выносят накопившийся грунт. Они открыли нижнюю часть столпа и вход в многокамерную семейную гробницу за ним, после чего поставили железное ограждение и допустили сюда посетителей. Это была одна из первых раскопок местного общества, проведённых еврейскими археологами. Архив общества называет работу Слоуща скорее расчисткой: находить Авессалома под насыпью было нечего.

Такие погребальные комплексы появились здесь из-за устройства древнего Иерусалима. Умерших хоронили за городскими стенами, а мягкий известняк восточного склона позволял вырубать семейные камеры. Богатые горожане ставили над ними высокие каменные знаки, видимые с противоположной стороны долины. У соседней гробницы Бней Хезир сохранилась древняя надпись с именами нескольких поколений священнической семьи. Там владельцев назвали они сами; у Столпа Авессалома позднее имя заслонило безымянного заказчика.

Средневековой насыпи у основания больше нет. Остались выбоины наверху, гладкий камень внизу и имя человека, который здесь не был похоронен. По библейскому рассказу Авессалом поставил собственный столп, чтобы его не забыли; в Кедронской долине его имя удержалось на чужом памятнике.