Рибат Аль-Хунджи аль-Кабир

В тысяча восемьсот тринадцатом году джиддинский купец шейх Махмуд бин Мухаммад Касим аль-Хунджи распорядился этим домом так, как торговцы обычно не распоряжаются своим капиталом. Он превратил его в вакф — благотворительное имущество с навсегда закреплённым назначением. После этого здание нельзя было продать, подарить или разделить между наследниками. Купец, живший торговлей, отказался от дорогой недвижимости в центре города, чтобы здесь бесплатно селились женщины, которым негде было жить.

В старой Джидде словом «рибат» называли такое благотворительное жильё. Аль-Хунджи предназначил его вдовам, одиноким пожилым женщинам и путницам, оставшимся без поддержки. Среди них бывали паломницы, прибывшие морем и задержавшиеся в городе до дальнейшей дороги. Для них выбрали не окраину у караванной стоянки, а переулок Абу-Инаба в Харат аш-Шам — северном квартале старой Джидды, среди семейных домов и других вакфов. Женщина без родственников оказывалась внутри обычного городского соседства, где рядом жили постоянные семьи и действовали благотворительные учреждения.

Устройство дома показывает, что постоялицам давали больше, чем место на общем полу. В двух этажах помещались восемнадцать самостоятельных жилых ячеек: четырнадцать внизу и четыре наверху. В каждой были комната, кухня, жилая часть и уборная. Все помещения выходили к внутреннему двору. Двор давал свет и воздух, а закрытая с улицы планировка позволяла женщинам вести собственный быт без чужих взглядов.

Такое устройство прослужило больше столетия. Управление рибатом позднее перешло к религиозным учреждениям, но потом жильцов вывели, и дом опустел. В тысяча девятьсот семнадцатом году художник Абдалла аль-Осман вместе с помощниками целиком обернул заброшенное здание фольгой для выставочной работы «Подвешенное». Это был временный жест, а не ремонт: под блестящей оболочкой оставались прежние каменные стены и пустые комнаты. Затем Министерство культуры восстановило здание и разместило здесь художественные резиденции; бывшие жилые ячейки стали мастерскими, которые участники программ открывали для публики в конце работы.

«Аль-Хунджи» в названии — фамилия купца, отдавшего дом под вакф. Слово «аль-Кабир», то есть «Большой», отличает этот рибат от Малого рибата аль-Хунджи, который позднее учредил другой представитель той же семьи. За современной железной дверью Большого рибата по-прежнему сохраняются два этажа отдельных помещений вокруг общего двора — план, по которому торговый капитал Махмуда аль-Хунджи больше ста лет превращался в жильё для женщин без собственного дома.