Мечеть Зейрек

Снаружи мечеть складывается из трёх примкнувших друг к другу византийских храмовых частей; над средней поднимаются два купола. Боковые церкви соединяет часовня, куда когда-то поместили гробницы правителей. В османские годы монастырские комнаты временно заняла школа богословия и права, а прозвище её преподавателя дало имя мечети и всему кварталу. Теперь здесь совершают мусульманскую молитву, но границы трёх самостоятельных частей по-прежнему читаются в стенах и куполах.

В октябре тысяча сто тридцать шестого года византийский император Иоанн Второй Комнин подписал подробный устав монастыря Христа Пантократора. Пантократор означает «Вседержитель»: так был посвящён южный храм нынешней мечети. Иоанн хотел обеспечить две вещи после своей смерти — лечение больных и постоянное поминовение семьи, основавшей обитель.

Первой в это дело вложилась его жена, императрица Ирина, венгерская принцесса Пирошка до замужества. Она передала монастырю доходные владения; среди них устав называет поместье с пристанями, правами на морской промысел и рыбными угодьями. За молитвы, кровати, хлеб и жалованье служащим платили доходами с вполне земного хозяйства.

Ирина умерла за два года до подписания устава. Иоанн распорядился устроить между двумя большими церквями узкую двухкупольную часовню Архангела Михаила. Там уже стояла гробница жены, рядом император приготовил место для себя. Перед обеими гробницами полагалось постоянно держать светильники, трижды в неделю служить литургию, а в дни поминовения приносить сюда почитаемую константинопольскую икону Богоматери Одигитрии. Монахи получали содержание при условии, что этот порядок не прервётся после смерти заказчика.

С тем же расчётом Иоанн устроил при монастыре больницу на пятьдесят коек. Устав делил её на пять отделений: для раненых и людей с переломами, для больных с тяжёлыми внутренними и глазными недугами, для женщин и для остальных пациентов. В женском отделении работала женщина-врач. Приходящих лечили четыре отдельных доктора, двое из них были хирургами. Начальник больницы ежедневно обходил койки и спрашивал каждого пациента, хорошо ли его лечат и кормят.

Иоанн предусмотрел угрозу этому порядку со стороны собственного двора. Врачам запретили бросать больницу ради выезда к знатному человеку, даже если тот состоял в родстве с императором. Нельзя было уводить их и на бесплатную службу по распоряжению самого государя. На время дежурства врач, получавший здесь жалованье и продовольствие, принадлежал своим пациентам.

Больные тоже участвовали в поминовении основателей. Те, кто мог подняться с постели, шли вместе со служащими в церковь, после службы каждый пациент получал монету. Так Иоанн связал судьбу своей гробницы с людьми, ради которых содержалась больница: пока учреждение исполняло устав, его сотрудники и пациенты называли имена Иоанна и Ирины.

В тысяча сто сорок третьем году Иоанн погиб в Киликии от случайной раны, полученной на охоте. Тело привезли в Константинополь, тогдашний Стамбул, и положили рядом с Ириной. Позднее здесь хоронили их сына, императора Мануила, и других византийских государей. Больничные корпуса и императорские гробницы исчезли. Сохранилось само устройство мемориала: южная церковь Пантократора, северная церковь Милосердной Богоматери и зажатая между ними погребальная часовня по-прежнему составляют три соединённые части здания.

Нынешнее имя появилось после османского завоевания города в тысяча четыреста пятьдесят третьем году. Султан Мехмед Второй собирался возобновить высшее обучение в захваченном Константинополе, однако его собственные медресе ещё не были построены. Монастырские помещения он временно превратил в медресе — школу богословия и права — и передал преподавателю по имени Мехмед. Его называли Молла Зейрек: молла здесь означает учёного-богослова, а прозвище «Зейрек», то есть «проницательный», дал ему наставник Хаджи Байрам Вели.

Преподавателю назначили жалованье в пятьдесят акче за день, и по его прозвищу стали называть школу, мечеть, а затем весь квартал. После открытия медресе при мечети Фатих ученики ушли, монастырские учебные комнаты со временем исчезли. Сегодня все три византийские части используются для мусульманской молитвы; над входом стоит имя османского преподавателя, работавшего среди этих стен в первые годы после завоевания.