Кампус Кадир Хас и музей Резан Хас

В этих кирпичных корпусах до середины девяностых годов делали табак и сигареты. Фабрику построили в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году для компании «Режи» — табачной монополии, получившей право закупать, облагать налогом и перерабатывать табак во всей Османской империи. Место выбрали у Золотого Рога: сырьё было дешевле подвозить водой, а рядом жили люди, которых можно было нанять. В начале двадцатого века здесь трудились полторы тысячи женщин и шестьсот шестьдесят два мужчины. В комплекс входили мастерские, склады, столовые, больница, ясли и собственная пожарная команда.

Работников разделяли по цехам. Мужчины переносили тюки, резали листья и обслуживали машины. Женщины вручную набивали и сворачивали сигареты, взвешивали табак и запечатывали пачки. Если общий вес партии оказывался неверным, сотню пачек приходилось опустошать и наполнять заново. За рядами столов следили надзиратели, а еженедельная выплата была деньгами, на которые жили семьи.

В тысяча девятьсот четвёртом году фабрика задержала часть этих выплат. Работники потребовали рассчитаться перед пасхальными выходными, как дирекция уже делала годом раньше. Получив отказ, двести пятьдесят человек остановили производство и пошли из Джибали в Галату, к конторе «Режи» в здании Османского банка. Среди них было пятьдесят женщин.

Дирекция согласилась выплатить деньги греческим работникам, праздновавшим Пасху, но отказала еврейским рабочим, которые выступили вместе с ними, и уволила их. Полиция назвала двенадцать предполагаемых руководителей забастовки. В списке оказались табачницы Мари Бехар, Рашель Эскинази и Бин Бехар, добивавшиеся тех же выплат; по всей видимости, все трое лишились работы. Так участники добились части денег, но дирекция расколола их по вероисповеданию и наказала тех, кто поддержал чужое требование.

Заказанные фабричным начальством фотографии показывают совсем другую сцену: ровные ряды женщин за столами, белые передники, перегородки между цехами. Марша на них нет. Зато теперь эти снимки, расчётные документы, пачки и фабричные машины хранит музей Резан Хас внутри бывшей фабрики.

После остановки производства корпуса несколько лет пустовали. Кадир Хас заработал состояние на продаже грузовиков и тракторов, затем на предприятиях автомобильной промышленности. Вместе с женой Резан он учредил благотворительный фонд; супруги завещали ему всё своё состояние и решили вложить часть средств в университет. Их фонд получил заброшенную фабрику, а архитектор Мехмет Алпер должен был разместить здесь аудитории, не уничтожив промышленное здание. Реставрация шла с тысяча девятьсот девяносто восьмого по две тысячи второй год. Каменные стены, кирпичные фасады, арочные окна и просторные цеха сохранили; между ними появились классы, лаборатории и библиотека.

Кадир Хас успел увидеть, как фабрика стала университетом. Он умер двадцать второго марта две тысячи седьмого года, и перед похоронами его гроб привезли сюда для прощания. Через шесть дней кампус получил его имя. В мае того же года в нижней части здания открылся музей, названный в честь Резан Хас — жены Кадира, соучредительницы фонда и участницы его образовательных проектов.

Под университетскими аудиториями музей занимает остатки османского сооружения семнадцатого века и цистерну Сеферикос одиннадцатого века. Когда-то в её сорока восьми арках фабриканты держали табак. Теперь там выставляют археологические находки и документы предприятия, включая свидетельства о людях, которые вышли из этих корпусов требовать задержанную недельную плату.