улица Ки-Лунг (Улица пуговиц)

В витринах вдоль этой торговой улицы ещё лежат пуговицы, молнии, застёжки и ткани. Когда Шам Шуй По стал швейным районом, фабрики и мастерские собирали здесь все мелкие детали для будущих партий одежды, переходя от одной лавки к другой. Товар отпускали сотнями: горсть пуговиц встряхивали на деревянной доске с ячейками, пока не набиралась полная гросса. Швейное производство давно ушло из Гонконга, а лавки фурнитуры остались.

Улица Ки-Лун носит имя тайваньского портового города Цзилун. «Пуговичная улица» — местное прозвище, которое дали ей торговцы. Его происхождение хорошо объясняет история дома двести пятнадцать: до сентября две тысячи двадцать пятого года здесь находился магазин «Чун-Ва».

В пятидесятые годы отец будущего хозяина открыл пуговичную фабрику. Он выпускал пуговицы из раковин, рога, кокосовой скорлупы и пластмассы — для местных швейных предприятий и на экспорт. В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году фабрикант купил помещение на Ки-Лун и устроил здесь магазин при производстве.

Выбор улицы был расчётом. Шам-Шуй-По становился центром гонконгской швейной промышленности; фабрикам постоянно требовались застёжки, молнии, ленты и ткань. Поставщики селились рядом друг с другом, чтобы один закупщик мог собрать все детали будущей партии одежды в нескольких кварталах. «Чун-Ва» работала прежде всего с крупными заказами и ежедневно отправляла коробки товара на фабрики.

Сын основателя, господин Хён, приехал в Гонконг восемнадцатилетним и начал здесь с самых простых операций. Он учился считать на абаке и заворачивать пуговицы в бумагу. Последнюю работу в лавке называли «упаковкой лекарств»: мелкие одинаковые кружки действительно раскладывали словно пилюли.

Пуговицы считали деревянными досками с углублениями. Торговец высыпал на такую доску горсть товара и встряхивал её; когда все сто сорок четыре ячейки заполнялись, получалась одна гросса — двенадцать дюжин. Другая доска принимала сразу восемьсот шестьдесят четыре штуки. Эти приспособления показывают настоящий масштаб торговли: покупатель выбирал цвет и размер, а продавец отпускал товар сотнями.

В семидесятые пластмассовые пуговицы стали вытеснять изделия из раковин и рога. Семья закрыла фабрику, перешла на импорт и передала магазин господину Хёну. Он сохранил торговлю в годы её наивысшего подъёма: вместе с пуговицами здесь покупали молнии, иглы, нитки и крючки. Таких лавок на Ки-Лун и соседней Нам-Чхон было столько, что расстояние между ними иногда составляло несколько дверей. Так прозвище «Пуговичная улица» закрепилось за целым кварталом.

С девяностых годов швейные фабрики начали переносить производство из Гонконга, а повседневная одежда всё чаще обходилась без пуговиц. Заказы «Чун-Ва» почти прекратились. Господин Хён старел и искал человека, которому можно было передать дело, но желающих не нашлось. Не помогло даже предложение забрать часть товара бесплатно.

На втором этаже всё ещё лежали коробки с пуговицами из раковин, изготовленными в семидесятые. Покупатели брали по две или по несколько штук для рукоделия, хотя прежде тот же товар уходил фабрикам гроссами. Хозяин подсчитал, что такими темпами запас не закончится и через двести лет. Пакеты, стоившие по сто гонконгских долларов, он распродавал за десять или двадцать.

После шестидесяти семи лет работы господин Хён закрыл магазин и ушёл на покой. На Ки-Лун ещё продают пуговицы, молнии, застёжки и ткани, поэтому торговое прозвище сохранилось. Но в доме двести пятнадцать больше нет ни «Чун-Ва», ни коробок с пуговицами из старых раковин, ни деревянных досок, которые отсчитывали их сотнями.