Бывшие кварталы семейных полицейских

В этих двух корпусах селили полицейских с семьями. Открытые галереи тянутся вдоль комнат с балконами, а через проход от них расположены отдельные кухонные ячейки. Сначала весь этаж делил душевые и туалеты; позднее квартирам добавили собственные санузлы. Сегодня бывшие жилые комнаты заняты дизайнерскими студиями и небольшими магазинами, а на пятом этаже сохранили две соседние квартиры, в одной восстановлен быт полицейской семьи.

Весной тысяча девятьсот пятьдесят первого года Дункан Уильям Макинтош открыл здесь первые в Гонконге служебные квартиры для женатых полицейских младших чинов, включая китайцев. Макинтош был послевоенным комиссаром полиции; от него требовалось заново собрать почти развалившуюся службу. В его распоряжении оставалось около двух тысяч человек, многие участки были повреждены, а часть полицейских вернулась из японских лагерей с подорванным здоровьем. Тем временем население Гонконга быстро росло за счёт беженцев после гражданской войны в Китае. Нужны были новые констебли, но прежними условиями их уже не удавалось привлечь.

До войны служебное жильё получали преимущественно старшие, европейские и индийские сотрудники. Макинтош поднял жалованье местным полицейским и включил квартиру в набор льгот для рядового состава. Первым результатом стали эти два корпуса возле Тай-Квуна: сто сорок однокомнатных и двадцать восемь двухкомнатных квартир. Их распределяли по выслуге и сдавали за небольшую плату. Слово «семейные» в названии обозначает точное условие заселения: комнаты предназначались женатым констеблям и их детям, а не одиноким служащим казармы.

Планировка показывает, какую именно жизнь им предложили. С одной стороны открытого коридора находились жилые комнаты с балконами, с другой — отдельные кухонные ячейки. Первоначально туалетами и душевыми пользовались сообща; собственные санузлы появились в квартирах лишь в семидесятых годах. Домашние дела неизбежно выходили в коридор. Соседи делились приготовленной едой, жарили мясо возле кухонь, дети устраивали велосипедные гонки по галереям и играли в бадминтон во дворе между корпусами. Матери звали их к ужину с верхних этажей.

Одним из таких детей был Бо Ло. Он въехал сюда восьмилетним ребёнком из полицейской семьи и прожил шесть лет. Позже семья перебралась в другое служебное жильё, где, по его воспоминанию, он знал лишь ближайших соседей. Здесь же две обращённые друг к другу галереи и кухни через проход заставляли семьи постоянно встречаться.

В две тысячи шестнадцатом году администрация уже открытого здесь центра дизайна пригласила Бо Ло вернуться как иллюстратора. Ему дали бывшую квартиру и три месяца, чтобы восстановить повседневность кварталов. Он покрыл стены рисунками: дети несутся на велосипедах по коридору, соседи передают друг другу блюда, мать ловит ребёнка, стащившего еду. К рисункам добавили анимацию, которую посетители видели через телефон. Человек, выросший в служебной квартире, вернулся сюда зарабатывать своим ремеслом и превратил семейные воспоминания в выставку.

Эта выставка закончилась весной две тысячи семнадцатого года. В бывших жилых комнатах теперь работают дизайнерские студии и небольшие магазины, а кухонные ячейки через коридор служат витринами. На пятом этаже две соседние квартиры оставлены для постоянной исторической экспозиции; в одной воссоздано жильё полицейской семьи. Комната, коридор и кухня по-прежнему разделены так, как их получил первый женатый констебль по реформе Макинтоша.