Бывший Центральный полицейский комплекс

Здесь, в бывшем Центральном полицейском комплексе, находилась тюрьма Виктория, куда двенадцатого июня тысяча девятьсот тридцать первого года поместили человека, назвавшегося китайцем Сун Ман Чо. На самом деле это был Нгуен Ай Куок — вьетнамский революционер, позднее взявший имя Хо Ши Мин. Он добивался независимости Вьетнама от Франции и скрывал личность, потому что французский колониальный суд в городе Винь уже заочно приговорил его к смерти.

Французские агенты обнаружили его убежище и передали сведения гонконгской полиции. Так Нгуен оказался внутри комплекса, где за одной стеной стояли полицейское управление, магистратский суд и тюрьма. Для обычного арестованного весь путь помещался здесь: допрос, суд, камера. Из здания магистратуры охраняемые коридоры вели обратно в тюрьму или наружу — в зависимости от приговора. Полицейские и горожане называли весь участок Тай-Квун, то есть «Большая станция». Теперь это имя носит открытый здесь центр наследия и искусств.

Выдать Нгуена французам сразу не позволяли юридические препятствия. Тогда колониальная администрация решила выслать его из Гонконга на французском судне, направлявшемся в Индокитай. Гонконгский адвокат Фрэнсис Лоузби взялся не допустить этой отправки. Он потребовал привести заключённого в суд и доказать законность его содержания. Нгуена вызывали на слушания снова и снова. В сентябре суд всё же оставил приказ о высылке в силе, и Лоузби подал жалобу в Тайный совет в Лондоне — высшую апелляционную инстанцию для британских колоний.

Пока адвокаты спорили, Нгуен оставался под стражей. Он заболел дизентерией и туберкулёзом, и в ноябре его перевели в тюремную больницу. Позднее Хо Ши Мин вспоминал, что в камере можно было лечь только по диагонали. Дважды в день давали рис, примерно четверть которого оставалась в шелухе, водяной шпинат и испорченную рыбную приправу. Белый рис и несколько кусочков говядины полагались раз в неделю.

Летом тысяча девятьсот тридцать второго года стороны заключили соглашение. Приказ о высылке сохранялся, однако Нгуена запрещалось отправлять на французское судно, во Французский Индокитай или на любую другую французскую территорию. Он мог сам выбрать страну назначения, а гонконгская администрация должна была помочь ему уехать.

Лоузби понимал, что юридического соглашения мало: после освобождения его подзащитного могли перехватить французские агенты. Поэтому адвокат распространил сообщение, будто Нгуен умер в тюрьме от болезни. Его напечатали гонконгские и зарубежные газеты. Двадцать восьмого декабря заключённого тайно вывезли из тюремной больницы, а до отплытия поселили под видом приезжего учёного.

Первая попытка уехать едва не погубила весь замысел. Нгуена не пустили в Сингапур, вернули в Гонконг и девятнадцатого января снова арестовали. Тогда губернатор сэр Уильям Пил, намеревавшийся исполнить соглашение о безопасном выезде, распорядился доставить его на негосударственном катере прямо к судну «Аньхой». Нгуен поднялся на борт как опоздавший пассажир и двадцать второго января тысяча девятьсот тридцать третьего года ушёл в Амой — нынешний Сямынь. Французам его не передали. Спустя двенадцать лет он провозгласил независимость Вьетнама и стал президентом Демократической Республики Вьетнам.

Считается, что Хо Ши Мина держали в корпусе Б, где теперь открыта выставка о тюремной жизни и сохранены ряды камер. Само заключение подтверждено документами, но ни тюремный номер Нгуена, ни номер его камеры исследователям установить не удалось. Ни одну из открытых здесь дверей нельзя уверенно назвать именно его дверью.