Наррина

В прихожей висит портрет корабля, а за ним открываются комнаты бывшего семейного дома и собрание вещей колониального Хобарта. Дом занимает верхнюю часть вытянутого владения, которое когда то спускалось отсюда к Новому причалу: внизу были торговые склады, наверху жила семья владельца. Такой участок соединял разгрузку судов, конторские дела и дорогу домой одной территорией. Позднее здесь собрали предметы повседневной жизни и морского дела и открыли музей, ставший первым в Австралии музеем народного быта; почему за ним закрепилось название Наррина, исследователи так и не выяснили.

Капитан Эндрю Хейг строил этот дом, чтобы поселиться здесь как преуспевающий хобартский торговец. Когда Хейг, его жена Элизабет и семеро детей наконец въехали, дом уже пришлось закладывать: семье не хватало денег на повседневные расходы и жалованье служащим.

Хейг начинал морским капитаном. По лицензии Британской Ост-Индской компании он торговал между Калькуттой и Кантоном — нынешним Гуанчжоу: вёз в Китай опиум, получал чай, шёлк, фарфор и лаковые изделия. В тысяча восемьсот двадцать четвёртом году его кораблю понадобился ремонт по пути в Южную Америку. Хейг провёл в Хобарте две недели, увидел оживлённый порт и купил узкую полосу земли площадью около двух акров — от Хэмпден-роуд до тогдашней кромки воды.

Через десять лет этот участок связал две части его предприятия. У Нового причала Хейг поставил склады, уже оставшиеся позади на Саламанка-плейс. Здесь, на верхнем конце той же земли, он начал строить семейный дом. Торговец мог принимать груз у воды, вести дела в складах и возвращаться домой, почти не покидая собственной территории.

Но стройка затянулась до октября тысяча восемьсот сорокового года, а дела начали рушиться раньше. Европейский спад дошёл до британских колоний. В тысяча восемьсот тридцать девятом году дядя Хейга забрал у него судно «Сэр Джон Рэй Рид», приносившее капитану около пятисот фунтов в год. Одновременно на Хейга как управляющего Деруэнтской судостроительной компанией легла тяжёлая доля её долгов.

Семья прожила в долгожданном доме чуть больше года. К концу тысяча восемьсот сорок первого года Хейг уже не мог платить по закладной и перевёз жену с детьми в маленький дом на Келли-стрит. В январе он записал, что у него нет денег даже на хлеб и от него зависят восемь человек. В апреле тысяча восемьсот сорок второго года кредиторы выставили Наррину, склады и остальное имущество на принудительную продажу.

Хейг избежал формального банкротства, но прежнего положения не вернул. Он брался доставлять к судам уголь и балласт, осматривал корабли; иногда расходы на работу оказывались выше заработка. Позднее ему удалось получить место морского инспектора, а затем чиновника по делам иммигрантов. В Хобарте он остался, только в этот дом больше не вернулся.

Нынешние комнаты не сохранились как неприкосновенное жилище Хейгов. Хобартцы собрали здесь вещи, связанные с колониальным бытом, торговлей и мореплаванием, и в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году открыли первый в Австралии музей народного быта. Сам Хейг в дневнике называл здание просто Новым домом; происхождение закрепившегося позднее имени «Наррина» исследователи так и не установили.

В прихожей музея висит портрет «Сэр Джон Рэй Рид», заказанный Хейгом как свидетельство своего морского и торгового успеха. Судно, потеря которого ускорила его разорение, осталось на картине внутри дома, проданного за долги.