Тюрьма Хоало

В юго-восточном углу некогда огромного тюремного комплекса уцелели стена, ворота и несколько внутренних помещений музея. Французская администрация связала это место с судом и тайной полицией по соседству: человека можно было арестовать, расследовать его дело, судить и запереть почти не выводя из квартала. Ограда поднималась на пять метров, по её верху лежало битое стекло, а обходная дорожка и четыре башни держали двор под постоянным наблюдением. Название Хоало пережило эту систему: прежде здесь была деревня гончаров, где обжигали печи, горшки и чайники.

В марте тысяча девятьсот сорок пятого года политзаключённый Чан Ты Бинь переоделся уголовником, поставил на голову бачок с рисом и прошёл мимо японского часового в соседний корпус. Одежду и бачок он выменял у разносчика еды за небольшую сумму. Бинь уже пытался бежать из другой тюрьмы, потерпел неудачу и был переведён в Хоало. Теперь товарищи избрали его руководителем внутренней организации заключённых, а он искал выход для людей с долгими сроками, которым нужно было вернуться к подпольной работе.

За несколько дней до этого японские войска отстранили французскую администрацию Индокитая и заняли тюрьму. Надзор ослаб, заключённые смогли переходить между корпусами. Одной группе удалось перебраться через стену, но затем началась давка, часовые открыли предупредительный огонь, и этот путь закрыли.

Во дворе корпуса для несовершеннолетних Бинь увидел квадратную бетонную плиту с железным кольцом. Другие заключённые разбивали рядом пол, надеясь прорыть ход под стеной. Он понял, что готовый путь уже находится под плитой: тюремная канализация должна была выйти за ограду.

Трое политзаключённых первыми подняли крышку и спустились на разведку. Они взяли коробок спичек и железный прут. В тесном кирпичном канале приходилось ползти среди сточных вод и мусора. На развилках разведчики зажигали спичку и выбирали тот рукав, куда текла вода. Через одно из отверстий они увидели над собой колёса проезжавших велосипедов и поняли, что добрались под городскую улицу.

Вечером двенадцатого марта первыми в канализацию спустились Чан Ты Бинь и ещё трое заключённых. За ними пошли люди, получившие самые тяжёлые сроки. За одну ночь выбрались двадцать девять человек; в следующие дни тем же ходом ушли другие. Всего через канализацию, поверх стен и под видом посетителей Хоало покинули более ста политзаключённых.

Разведчик Нгуен Хюи Хоа, выбравшись на улицу в испачканной одежде, попросил разрешения зайти домой, вымыться и переодеться. Бинь запретил: возвращение в знакомый дом могло закончиться повторным арестом. В ту же ночь они покинули Ханой и добрались до подпольной базы в деревне Ванфук. Через несколько месяцев Чан Ты Бинь вернулся в столицу и участвовал в подготовке августовского восстания.

Канализация принадлежала сооружению, которое французские инженеры рассчитывали именно против побегов. В тысяча восемьсот девяносто шестом году колониальная администрация построила здесь Центральную тюрьму: пятиметровые стены с битым стеклом наверху, патрульная дорожка вдоль ограды и четыре сторожевые башни. Рядом находились суд и тайная полиция, поэтому арест, следствие, приговор и заключение помещались в нескольких соседних зданиях. Французские слова «Мезон Сантраль» над воротами означают «Центральная тюрьма».

Хоало — другое имя, оставшееся от прежних хозяев этого участка. До тюрьмы здесь стояла ремесленная деревня Фукхань. Её жители делали глиняные печи, горшки и чайники; «хоало» означает печь или жаровню. Ради строительства чиновники выселили сорок восемь семей, перенесли общинный дом и одну пагоду, ещё две пагоды снесли. Французское название сообщало назначение нового учреждения, а ханойцы продолжали называть его по исчезнувшей деревне.

В тысяча девятьсот девяносто третьем году четыре пятых тюремного комплекса разобрали, оставив юго-восточный угол для музея. Над воротами сохранилась надпись «Мезон Сантраль», а внутри — бетонная крышка и вход в кирпичную канализацию, которую Чан Ты Бинь и его товарищи превратили в дорогу из тюрьмы.