Кранлей и Дом Алайна

Приют давал нуждавшимся женщинам жильё и постоянное денежное содержание. Сначала его образовывали восемь деревянных домиков; одна из жительниц ведала выплатами, часовней и воротами. Позднее деревянные постройки сменили белые корпуса вокруг двора, а жилищ стало восемнадцать. Сегодня в них работает музей повседневной жизни Гента двадцатого и двадцать первого веков.

Кранлей буквально означает «Крановая набережная». С шестнадцатого века до тысяча восемьсот тридцать шестого года здесь стоял большой деревянный портовый кран с двумя топчатыми колёсами. Рабочие шагали внутри них, поднимая с лодок винные бочки, жернова и даже пушки. Сейчас от крана осталось название набережной.

Над аркой белого комплекса указано другое имя: «Госпиталь детей Алайна, тысяча триста шестьдесят третий год». Детей здесь не лечили. Надпись называет братьев Хендрика и Зегера Алайн, убитых за девять лет до основания приюта.

Позднее их гибель превратили в гентскую историю о Ромео и Джульетте: Хендрик будто бы соперничал с Симоном Реймом из-за девушки по имени Годелива. Это предание. Сохранившиеся документы говорят об оскорблении, семейной чести и нарушенной клятве.

В тысяча триста пятьдесят втором году Симон и Госвин Рейм, сыновья одной из старых богатых семей Гента, обвинили Хендрика и Зегера Алайн в унизительных словах. Городские судьи вызвали противников и заставили их заключить вечный мир. Хендрик отрицал обвинение, а Госвин поклялся от своего имени и от имени брата прекратить вражду.

Через два года Реймы нарушили клятву. Вместе с сообщниками они напали на Хендрика и Зегера во время службы в церкви Святого Иоанна — нынешнем соборе Святого Бавона — и убили обоих братьев и их слугу. Хендрик тогда был шепеном, членом городского суда и совета. Поэтому убийцы совершили сразу два тяжких преступления: пролили кровь в церкви и убили городского магистрата.

Симон и Госвин бежали. Людовик ван Мале, граф Фландрии, объявил их вне закона, а принадлежавшие Реймам дома снесли. Скрываясь от наказания, они всё же сохранили достаточно семейных средств и связей, чтобы добиваться прощения. Семнадцатого мая тысяча триста шестьдесят первого года Симон подал графу прошение. В следующем году граф согласился помиловать братьев при условии, что они совершат покаянные паломничества и назначат постоянную ренту на приют для нуждающихся.

Родители убитых сделали встречный шаг: отдали под приют свой дом и землю именно здесь, на Кранлей. Учредительная грамота от двадцать третьего июля тысяча триста шестьдесят третьего года предписывала построить богадельню и часовню. Рента Реймов оплачивала содержание, а участок Алайнов дал ей адрес и имя. В первых восьми деревянных домиках поселили нуждавшихся женщин. Они получали жильё и денежное содержание; одна из обитательниц распределяла выплаты, присматривала за часовней и запирала ворота.

Тех деревянных построек уже нет. Нынешние белёные домики и часовню возвели при перестройках шестнадцатого века, а число жилищ вокруг двора со временем выросло до восемнадцати. Дата над аркой обозначает рождение приюта, а не возраст всех видимых стен.

В тысяча девятьсот шестьдесят втором году сюда переехал Музей народного быта. Теперь Дом Алайна собирает предметы, фотографии и фильмы о повседневной жизни двадцатого и двадцать первого веков. Над музейным входом по-прежнему названы двое убитых братьев, а в нише стоит святая Екатерина — небесная покровительница их матери Катарины Зелверберхс, основательницы часовни.