Музей изящных искусств

Музей изящных искусств принимает посетителей с тысяча восемьсот второго года и относится к старейшим публичным художественным музеям Бельгии; коллекцию перевезли в нынешнее здание у Цитадельпарка в тысяча девятьсот четвёртом. Один из залов город и музей отвели под открытую реставрационную мастерскую для работы с Гентским алтарём. Через звуконепроницаемую стеклянную стену видны створки, микроскоп и тонкие инструменты, а люди в зале проходят совсем рядом с теми, кто за стеклом их не слышит.

За стеклом внутри музея реставратор Кэтлин Фройен снимает с картины чужую краску хирургическим скальпелем. Под стереомикроскопом удаётся очистить около шестнадцати квадратных сантиметров за день, иногда меньше. Ошибка останется на работе Яна ван Эйка навсегда. Для Фройен это не показательный опыт: с две тысячи восемнадцатого года она постоянно работает над Гентским алтарём и координирует здешнюю мастерскую.

Сам алтарь написали братья Губерт и Ян ван Эйки для собора Святого Бавона в пятнадцатом веке. В музей привозят только те створки, которыми заняты реставраторы; остальные продолжают показывать в соборе. Мастера нескольких поколений чистили и поновляли живопись, закрывали повреждения новой краской, а сверху наносили лак. К началу нынешних работ зрители во многих местах видели уже не мазки ван Эйков, а переделку шестнадцатого века.

В две тысячи десятом году церковный совет собора заказал подробное обследование алтаря. Специалисты обнаружили отставшую краску, потемневший лак и трещины в деревянных панелях. Через два года церковный совет поручил Королевскому институту культурного наследия провести реставрацию, а город и Музей изящных искусств отдали под мастерскую часть здания. Стеклянная стена позволила не закрывать работу от публики.

Сначала реставраторы собирались укрепить красочный слой и убрать поздний лак. После очистки выяснилось, что поновления закрывали около семидесяти процентов наружных створок. Перед командой возник выбор: сохранить эту пятисотлетнюю переделку как часть судьбы алтаря или снять её ради ещё более древней живописи. Решить по вкусу, какая версия красивее, реставраторы не имели права. Они сделали пробные расчистки, исследовали микроскопические образцы и проверили, можно ли отделить верхний слой, не задев краску ван Эйков.

В марте две тысячи четырнадцатого года международная комиссия разрешила снимать поновления там, где безопасность подтверждали исследования. Окончательные указания утверждал церковный совет — владелец алтаря. Реставраторы обязались восполнять только настоящие утраты и пользоваться материалами, которые при необходимости можно удалить.

Самое заметное последствие обнаружилось в две тысячи восемнадцатом году на центральной сцене поклонения Агнцу. Под поздней головой животного открылась первоначальная: глаза смотрели почти прямо на зрителя, морда казалась короткой и по-человечески напряжённой. Когда изображение опубликовали, одни решили, что реставраторы испортили знаменитого агнца, другие превратили его лицо в сетевую шутку. Команда ответила не художественным объяснением, а трещинами: возрастной кракелюр первоначальной головы уходил под позднюю краску. Значит, непривычное лицо принадлежало нижнему, более старому слою.

Сейчас здесь продолжают очищать верхние створки — фигуры Адама и Евы, Богоматери, Иоанна Крестителя, музицирующих ангелов и центральное божество. Это одна из работ Музея изящных искусств, старейшего публичного художественного музея Бельгии: его открыли в тысяча восемьсот втором году, а в это здание у Цитадельпарка коллекцию перевезли в тысяча девятьсот четвёртом. За звуконепроницаемым стеклом реставраторы почти не видят посетителей и совсем их не слышат. Уже очищенные части алтаря находятся в соборе Святого Бавона; между ними и нынешней мастерской лежит городской центр.