Шуара: как кожа получает цвет

У русла Уэд-Фес стоит дубильный двор Шуара. Круглые чаны с белёсой и окрашенной водой связаны с общими колодцами и промывочными бассейнами: у каждого хозяина своя рабочая ячейка, но без этой общей воды и оборудования дело не идёт. Когда здесь селились дубильщики, вокруг ещё была окраина города; затем медина сомкнулась вокруг ремесленного квартала. Во время недавнего ремонта мастера возвращались к своим участкам по очереди, и двор сохранил прежнюю работу.

Цветные чаши Шуары показывают последнюю часть работы. До красителя шкура должна перестать быть шкурой в бытовом смысле — с шерстью, жиром и тканью, которая без обработки начнёт разлагаться.

Дубильщики замачивают привезённые шкуры в известковых ваннах. Известь ослабляет волос и остатки мяса; их снимают вручную. Затем идут отдельные ванны с голубиным помётом и отрубями. Содержащиеся в них вещества смягчают шкуру и помогают убрать щёлочь. После этого мастера обрабатывают её растительными дубильными составами: те связывают волокна коллагена, и кожа уже не портится от воды так, как сырая шкура.

Только теперь наступает очередь цветных чаш. Дубильщик погружает кожу в раствор красителя, переворачивает и проминает её руками и ногами, чтобы краска вошла в толщу равномерно. Высушенные куски покидают Шуару без застёжек, подошв и швов. Их покупают изготовители бабушей, сумок и сёдел, переплётчики и другие мастера Феса.

Для этой последовательности постоянно нужна вода: шкуры приходится замачивать, промывать и снова переносить в раствор. Поэтому дубильный двор устроили у русла Уэд-Фес. Когда ремесленные кварталы складывались, это была окраина застройки; позднее медина обросла вокруг них. Шуару часто объявляют предприятием одиннадцатого века, хотя ранние документы не позволяют уверенно датировать именно этот двор. Надёжнее известно другое: дубильщики работали в раннем Фесе и ставили свои мастерские у реки и источников.

К началу две тысячи десятых годов такое соседство едва не изменилось. Часть чаш и проходов обветшала, водоснабжение давало сбои, а стоки требовали нового устройства. В проектах восстановления реки рассматривали перенос части производства: освободившийся двор могли приспособить для другого использования.

Для дубильщиков переезд означал потерю целой системы, собранной на одном участке. Чаши и кладовые здесь принадлежат отдельным хозяевам или сдаются им внаём, но колодцами, промывочными бассейнами и приспособлениями для разминания кожи мастера пользуются сообща. Один человек может владеть рабочей ячейкой, однако провести шкуру через все стадии в одиночной мастерской не получится. От этого двора зависели и ремесленники, покупавшие готовую кожу.

Реставраторы сохранили производство на месте и разбили работы на очереди, чтобы мастера возвращались по мере готовности участков. Осенью две тысячи пятнадцатого года снова действовало больше половины Шуары; к своим чашам вернулись около двухсот дубильщиков. После завершения основных работ в две тысячи шестнадцатом году двор остался производством, а не превратился в пустую декорацию.

Круглые чаши перед вами во многом относятся к той реставрации. В них снова лежат шкуры: белые ванны готовят волокно, цветные дают окраску, а общие бассейны по-прежнему соединяют отдельные мастерские в один дубильный двор.