Стокбридж

Название Стокбридж происходит от шотландского «сток-бриг» — деревянного моста. До каменной переправы здесь пользовались бродом у нынешнего моста и пешеходным мостиком выше по реке. В тысяча семьсот восемьдесят шестом году построили каменный однопролётный мост. Через него дорога из северных окрестностей входила в Эдинбург, поэтому дома, мастерские и лавки тянулись вдоль одной линии — нынешних Динха-стрит и Раэберн-плейс. Магазины и кафе занимают эту линию и сегодня.

Раэберн-плейс носит имя Генри Раэберна. Он зарабатывал заказными портретами, но здесь выступил землевладельцем, который хотел превратить окраину у мельниц в жилое продолжение Нового города. Деньги ему были особенно нужны. Раэберн поручился за торговую компанию сына и зятя, вложившуюся в морские перевозки. Компания разорилась в тысяча восемьсот восьмом году с долгом более четырнадцати тысяч фунтов. Корабли и грузы распродали, Раэберн расстался со своей известной мастерской и начал отдавать участки поместья в долгую наследственную аренду под строительство. В тысяча восемьсот тринадцатом году архитектор Джеймс Милн приступил к прокладке новых улиц к западу от моста.

Почти сразу этим планам помешал торговец зерном Эндрю Кедсли. Его мельница стояла неподалёку от заставы, там, где теперь находится Бейкерс-плейс. Кедсли установил паровую машину: она позволяла молоть зерно, когда из-за засухи или мороза в реке не хватало воды для колеса.

Жители новых домов утверждали, что из трубы выходили клубы чёрного дыма, сажа оседала на белье и в садах, а окна приходилось держать закрытыми. Для Раэберна это означало ещё и падение цены земли: кому продавать участки рядом с дымящей машиной? Он возглавил домовладельцев, потребовавших остановить двигатель. Кедсли признал, что дыма сначала было слишком много, но винил человека, не умевшего правильно топить печь. По его словам, выбросы уже удалось сократить больше чем наполовину.

Пока шёл спор, Кедсли потерял деньги на привозном зерне: после битвы при Ватерлоо цены резко упали. Он обанкротился и продал мельницу группе эдинбургских и лейтских пекарей. Теперь именно они защищали машину, от которой зависела переработка их зерна.

В январе тысяча восемьсот шестнадцатого года спор Раэберна с владельцами мельницы стал первым делом нового шотландского суда с гражданскими присяжными. Шестнадцать местных жителей рассказывали о дыме и испорченном белье. Пекари привели трёх прачек, которые заявили, что никакого особого ущерба не заметили, и профессора Джона Лесли, исследовавшего паровые машины. Он осмотрел двигатель при полной нагрузке и счёл его исправным.

После двенадцатичасового заседания присяжным понадобилось около пятнадцати минут. Они единогласно признали машину полезной и неопасной. Пекари продолжили ею пользоваться; Кедсли к тому времени уже лишился мельницы, а Раэберн проиграл попытку убрать промышленность от своих домов.

Застройку он всё же продолжил. Жилые улицы постепенно заняли землю вокруг старого поселения, а Раэберн-плейс стала его торговой улицей. Здания Стокбриджской мельницы теперь нет. На Бейкерс-плейс остался канал, по которому к её колесу подводили воду, а стоящий на месте мельницы жилой корпус называется Лейд-корт — «двор мельничного канала».