Серкус-лейн

Дуга богатых домов Ройал-сёркус оставила позади себя узкий служебный проезд, который идёт между их задними фасадами двумя слепыми поворотами. Через широкие проёмы в нижних этажах сюда заводили лошадей и экипажи; выше хранили корм и жили люди, обслуживавшие парадные дома. Теперь бывшие въезды читаются в фасадах, а булыжник почти вплотную обступают тисы и другие посадки. Сёркус в названии напоминает не о балагане, а о круговом плане соседней парадной дуги.

Первые кусты на Сёркус-лейн посадили не для красивой фотографии. Сценарист и кинопродюсер Гарет Уорделл позднее вспоминал, что тогда жил в одной комнате, одолженной приятелем. Ему было за сорок, денег хватало лишь на задаток, а без постоянного адреса было трудно искать работу. В доме номер одиннадцать он нашёл дешёвое однокомнатное помещение с туалетом — бывший офис на обветшавшей улочке — и прожил здесь больше двадцати лет.

Изгиб Сёркус-лейн достался ей от Ройал-сёркус, парадной дуги домов, которую архитектор Уильям Генри Плейфэр спроектировал в начале девятнадцатого века. «Сёркус» здесь означает круговую композицию, а не шатёр с артистами. Лейн проложили с тыльной стороны богатых домов. Здесь держали лошадей и экипажи, селили кучеров и прислугу. Поэтому нижние широкие проёмы нынешних домов когда-то служили въездами в конюшни и каретники, а помещения наверху — сеновалами или жильём.

К приезду Уорделла экипажи исчезли, но устройство служебного проезда осталось. Тротуара не было, машины срезали путь между двумя слепыми поворотами. Однажды грузовик встал вплотную к окнам Уорделла и перекрыл выход. Тогда он вынул несколько камней по сторонам двери и посадил два тиса. Кусты оставляли перед входом около полуметра, куда автомобиль уже не мог прижаться.

Соседка сначала спросила, имеет ли он право трогать булыжники, а затем попросила устроить такую же защиту у её дома. За ней пришли другие жильцы. Уорделл подбирал для каждого фасада отдельные растения, сам копал и сажал, а материалы оплачивал из гонораров за работу в кино. Жильцы давали сколько могли: кто несколько фунтов, кто несколько сотен.

Из этих просьб выросла ассоциация жителей. Она собирала деньги, вела переговоры с городскими службами и добивалась перемен по всей улице. Бетонные фонари заменили настенными светильниками: половину стоимости внесли жильцы, вторую половину — город. Вернули деревянные окна с мелким переплётом, шотландский шифер и утраченные участки песчаника. Уорделл убедил дорожную службу сделать проезд односторонним; машины перестали встречаться нос к носу на узкой кривой.

К две тысячи десятому году бывший объездной проулок уже использовали как фон для съёмок. Уорделл уехал, а жители продолжили сажать растения перед домами. Поэтому зелень здесь начинается прямо у кромки булыжника: она занимает те самые полметра, которые когда-то понадобились человеку из дома номер одиннадцать, чтобы грузовик больше не мог запереть его у собственной двери.