Мастерские Мендивиля и Мериды

Перед мастерской Мендивилей одна фамилия скрывает работу целой семьи. Хиларио Мендивиль создавал каркас религиозной фигуры, лепил лицо и задавал позу. Его жена, мастерица Хеорхина Дуэньяс, готовила одежду из проклеенной ткани, расписывала её и наносила украшения. Длинные шеи Дев Марий, волхвов и архангелов они придумали вместе. В семье их происхождение объясняют силуэтами лам и альпак; сами мастера называли такую форму «льяма-кунка» — «шея ламы».

Однажды семья получила большой срочный заказ, а Хеорхина, единственная, кто тогда одевал готовые фигуры, заболела. Помочь вызвалась её девятилетняя дочь Хуана. За пять часов девочка одела пятьдесят статуэток. Хиларио проверил её ещё раз: поручил самостоятельно сделать образ Девы Марии, ожидающей ребёнка. Хуана справилась, и отец объявил, что у мастерской появилась наследница.

Это решение пригодилось в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году, когда Хиларио умер. Хеорхина и дети уже знали весь порядок работы и продолжили выполнять заказы. Хуана изменила семейную пасту из картофельной, рисовой, пшеничной муки и чуньо — высушенного на морозе картофеля, — стала применять эмали, сусальное золото и серебро. Поэтому перед площадью находится одновременно дом, музей и действующая семейная мастерская: фамилия Мендивиль означает здесь Хиларио, Хеорхину, их детей и внуков.

У фигур Эдильберто Мериды на Кармен-Альто другие пропорции: большие ступни и ладони, напряжённые лица, резко выступающие скулы. Мерида пришёл к ним после встречи на этом же склоне.

В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году он зарабатывал резьбой по дереву и выполнял заказ в учебном центре для ремесленников. Там Мерида увидел, как ученики лепят из доступной глины, и решил попробовать сам. Первой получилась нарядная крестьянка с косами и широкой юбкой — аккуратная фигурка, рассчитанная на покупателя.

По дороге домой, в Сан-Блас, Мерида заметил пожилую женщину, медленно поднимавшуюся по крутому склону. Её измученное лицо не имело ничего общего с гладкой красавицей, которую он только что вылепил. Мастер признал собственную работу поверхностной и начал новую фигуру. Он увеличил кисти и ступни, исказил черты лица, напряг мышцы. Так он показывал людей, живших в середине двадцатого века в бедности и зависимости от владельцев поместий. Даже его распятые Христы получили лица андских крестьян и тяжёлые руки человека, привыкшего к физическому труду.

В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году Мерида принёс на рождественскую ярмарку Сантурантикуй двадцать таких статуэток. Посетители смеялись над непривычными телами; мастер не продал ни одной. Земляк уговорил его отвезти работы в Лиму. Там их раскупили, газеты назвали Мериду «Пикассо Анд», а за его направлением закрепилось название «глина протеста».

После смерти Эдильберто Мериды в две тысячи девятом году мастерскую продолжила его дочь Мария Антоньета, которая училась лепить здесь с шести лет. Огромные ладони и ступни в доме Мериды восходят к той пожилой женщине, которая медленно поднималась по склону Сан-Бласа, пока мастер нёс домой свою первую красивую крестьянку.