Сад Лури

Под посадками спрятаны гараж и слой земли бывшего железнодорожного двора, а ещё глубже проходит прежняя кромка озера. Дощатая дорожка тянется по линии старой подпорной стены, когда-то державшей насыпь, и пересекает полосу неглубокой воды. По обе стороны от неё сад разделён на тенистую влажную часть и открытую солнцу, а от шумной улицы его закрывает почти пятиметровая живая изгородь на металлическом каркасе. Здесь многолетники, травы и луковичные оставляют стоять до конца зимы: сухие стебли кормят птиц и дают укрытие насекомым.

Первым ответом Пита Удольфа на приглашение спроектировать этот сад было «нет». Эд Улир, руководивший проектированием Миллениум-парка, позвал нидерландского садовника на международный конкурс. Удольф прочёл список участников и решил, что среди английских и американских архитекторов у него нет шансов. Он оговорился лишь в одном: растения он сумел бы подобрать лучше любого из них.

Улир отказ не принял и предложил объединиться с тем, кого Удольф считал сильнее себя. Так садовник познакомился с Кэтрин Густафсон — ландшафтным архитектором, которой требовался специалист по многолетникам. Они договорились разделить работу: Густафсон задаст устройство пространства, Удольф заполнит его растениями. Их проект победил, а для Удольфа этот заказ стал первым крупным садом в Соединённых Штатах.

Разделение обязанностей до сих пор читается в самом устройстве Сада Лури. Команда Густафсон окружила его почти пятиметровой живой изгородью на металлическом каркасе. Она закрывает посадки от оживлённой улицы и изображает «большие плечи» Чикаго из строки поэта Карла Сэндберга. Внутри архитекторы устроили тёмную и светлую части, а между ними провели деревянный настил над мелкой водой.

Эту диагональ выбрали по истории именно этого участка. Под садом находятся гараж и засыпанная земля бывшего железнодорожного двора; ещё глубже проходил прежний край озера. Деревянный настил повторяет направление старой подпорной стены, удерживавшей насыпь, и напоминает о настилах, которые чикагцы когда-то клали над грязными улицами. Тёмную часть засадили растениями, подходящими для тени и влажной почвы; светлую оставили открытой солнцу.

Удольф заполнил этот каркас многолетниками, травами и луковичными. Он рассчитывал посадки на полный жизненный цикл: после цветения важными остаются стебли, коробочки с семенами и форма куста. Поэтому осенью садовники не расчищают клумбы. Сухие растения остаются на всю зиму: семенами кормятся птицы, в стеблях и под ними укрываются насекомые. Срезают всё только в конце зимы, перед появлением первых луковичных, а измельчённые остатки оставляют на земле.

Фамилия Лури принадлежит другой человеческой истории. Чикагская благотворительница Энн Лури передала фонду Миллениум-парка десять миллионов долларов в память о своём покойном муже, руководителе инвестиционной компании Роберте «Бобе» Лури. Деньги положили в целевой капитал для постоянного ухода за садом, а сад получил семейное имя. Боб Лури умер в тысяча девятьсот девяностом году, за четырнадцать лет до открытия. Его фамилия осталась у входа, а доход от пожертвования оплачивает ту самую ежегодную работу: сохранить стебли на зиму и срезать их перед первыми весенними листьями.