Площадь Трёх королей

Три бронзовые фигуры на каменном постаменте появились здесь в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году. Для них выбрали старый административный и церемониальный центр Чиангмая: прежде в этой части города стояли княжеские дворцы, а после их разборки устраивали открытую площадку для обрядов и больших собраний. За ней работало провинциальное управление; сегодня в прежнем здании действует городской культурный центр. К статуям по-прежнему приносят гирлянды, бархатцы и варёные яйца, а городской обряд отсюда связывает церемонии у ворот и на углах старых стен.

Бронзовая группа показывает совещание, но деловой разговор стал возможен лишь после скандала, который едва не сделал этих троих врагами.

Посередине стоит Манграй — правитель, подбиравший место для новой столицы Ланны. Справа от него Рамкамхэнг, царь Сукхотая. Слева — Нгам Мыанг, правитель Пхаяу. Согласно Чиангмайской хронике, Рамкамхэнг вступил в связь с супругой Нгам Мыанга. Оскорблённый муж захватил соперника и передал разбирательство Манграю. Нгам Мыанг добивался наказания, Рамкамхэнг рисковал свободой, а Манграю требовалось помирить двух соседей, чьи распри могли втянуть в войну и его владения.

Манграй убедил Рамкамхэнга принести извинения и выплатить возмещение. Летописец называет огромную сумму — девятьсот девяносто тысяч раковин каури, которыми тогда расплачивались. Нгам Мыанг отпустил пленника, после чего трое правителей поклялись не вредить друг другу. Это рассказ поздней хроники, а не сохранившаяся судебная запись; любовный скандал и точная сумма относятся к преданию.

Через несколько лет Манграй воспользовался тем, что бывшие противники исполняли клятву. Он уже подчинил богатый Харипунчайю и основал поселение Вианг Кум Кам у реки Пинг, однако продолжал искать место для главной столицы. На равнине между Дойсутхепом и Пингом он велел построить временные покои и пригласил Нгам Мыанга с Рамкамхэнгом оценить выбранную площадку.

Хроника рассказывает, что гости осмотрели окрестности и одобрили место и план. Они не строили город собственными руками и не правили им втроём. Манграй искал подтверждения у двух соседних царей, с которыми недавно договорился о мире; их согласие означало, что новая столица появится не посреди немедленной войны с Пхаяу или Сукхотаем. В тысяча двести девяносто шестом году люди Манграя начали копать ров, насыпать стены, ставить дворец и открывать рынок. Манграй получил столицу, а Нгам Мыанг и Рамкамхэнг вернулись в свои царства.

Хроника помещает их совещание на территории будущего Чиангмая, но не указывает точку, которую можно совместить с нынешним постаментом. Сцена перед старой ратушей — позднейшее изображение того разговора. Скульптор Каймук Чуто поставила Манграя в центре, Нгам Мыанга и Рамкамхэнга по сторонам: трое уже не судят друг друга, а обсуждают город.

Место для памятника выбрали в старом административном и церемониальном центре. В этой части Чиангмая находились княжеские дворцы; после разборки прежних построек здесь устраивали кхуанг — открытую площадку для обрядов и многолюдных собраний. Позднее за площадью работало провинциальное управление, а теперь в его здании размещён городской культурный центр. Бронзовых королей установили здесь в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году.

Перед статуями и сейчас оставляют цветочные гирлянды, бархатцы и варёные яйца. Здесь отмечают годовщину основания Чиангмая и проводят обряд продления судьбы города. Во время этого обряда сигнал с Площади Трёх королей запускает церемонии у пяти ворот и четырёх углов старых стен — тех самых стен, которые люди Манграя начали возводить после совета трёх примирившихся правителей.