Восточный ров

Восточный ров сохраняет одну сторону водного прямоугольника, которым был обведён старый Чиангмай. Воду с Дойсутхепа заводили у северо-западного угла и направляли к юго-восточному, чтобы она уходила пониже внутри города. В сезон дождей канал принимал лишний сток, а заодно давал воду соседним поселениям. Кирпичная стена почти исчезла, зато между травяными откосами по-прежнему видна линия укрепления, вдоль которой теперь идут дороги.

В тысяча семьсот девяносто первом году у Кавилы был титул правителя Чиангмая, но удержать сам город он не смог. Правитель Лампанга, назначенный восстановить северную столицу, привёл людей к разрушенным стенам и через месяц увёл обратно. Хроника называет причину без украшений: людей было слишком мало, чтобы отстроить большой город.

После войн, голода и эпидемий жители покинули Чиангмай. Среди домов разросся лес. Ров ещё обозначал квадрат старой столицы, однако оборонять его было некому. Для стены длиной около полутора километров с каждой стороны требовались землекопы и каменщики, для караулов — бойцы, а для всех них — крестьяне, способные вырастить рис.

Кавила поэтому жил не здесь, а в Пасанге, укреплённом поселении в сорока километрах к югу. Он начинал с тремястами солдатами и несколькими сотнями мужчин из окрестных деревень. Пасанг стоял среди плодородных земель у рек Пинг и Ли; оттуда можно было получить помощь из Лампанга или отступить туда при нападении. Но постоянной столицей Пасанг стать не мог. Кавила не происходил из старой династии Манграя, и его право править севером убедительнее всего подтверждал именно возвращённый Чиангмай.

Одних добровольцев не хватало. Кавила звал назад жителей, скрывавшихся после войны в лесах и соседних долинах, а его отряды ходили за людьми в поселения к северу и за реку Салуин. Семьи уводили принудительно. Эту политику в Ланне выразили формулой: «овощи складывают в корзины, людей — в города». Для Кавилы каждая приведённая семья означала возделанное поле, починенный участок стены и ещё одного защитника. Для переселённых — дом, который они не выбирали.

Только после нескольких лет такой подготовки Кавила решился вернуться. Девятого марта тысяча семьсот девяносто седьмого года он торжественно вошёл в Чиангмай. Люди расчистили кварталы, восстановили монастыри и укрепления. Меньше чем через год бирманские войска окружили город с четырёх сторон, в том числе вдоль этого восточного рва. Кавила удерживал оборону, пока отряды из Сиама и Вьентьяна не подошли на помощь и весной тысяча семьсот девяносто восьмого года не сняли осаду. После этого жители уже не покидали Чиангмай всем городом.

Кавила восстанавливал старую водную линию, а не копал её заново. Земля внутри стен понижается от северо-запада к юго-востоку. Воду с Дойсутхеп вводили в ров у северо-западного угла и направляли по обеим сторонам к юго-восточному углу Катам. Канавы отводили избыток в сезон дождей и снабжали водой соседние поселения. На востоке ров одновременно принимал сток и закрывал подход к стене.

Кирпичная стена вдоль большей части восточной стороны исчезла, по обоим берегам проложены дороги. Водный прямоугольник сохранил размер укрепления, для которого в тысяча семьсот девяносто первом году Кавиле не хватило людей и которое эти люди защитили семь лет спустя.