Коптский музей

Здесь хранятся текстиль, рукописи, иконы и резьба христианского Египта, той его части, что обычно остаётся в стороне от рассказов о фараонах и исламском Каире. В прежнем корпусе и более поздней пристройке видны потолочная резьба, дверные полотна, мрамор и ажурные деревянные перегородки, когда-то находившиеся в коптских домах. Землю под зданиями выделила Коптская церковь; государство позже взяло на себя расходы музея, но церковь сохранила права на участок и собрание. В фондах насчитывается примерно шестнадцать тысяч вещей.

Зимой тысяча девятьсот восьмого года коптский патриарх Кирилл Пятый велел ювелиру взвесить старые серебряные предметы. Рядом лежала книга, куда писарь заносил стоимость каждого по цене лома. Евангельские оклады и церковные сосуды четырнадцатого и пятнадцатого веков, некоторые с датированными надписями на коптском и арабском языках, собирались переплавить. Их оценили в сто восемьдесят египетских фунтов.

Кирилл не считал эти вещи музейными экспонатами. Освящённый предмет, уже непригодный для службы, нельзя было отдать постороннему: дерево полагалось сжечь, металл — переплавить в новые сосуды. Именно поэтому в монастырях старые рукописи иногда шли на растопку, а резные алтарные преграды разбирали на дрова. Патриарх собирался получить новое серебро, не нарушая церковного правила.

При взвешивании присутствовал Маркус Симайка — коптский мирянин, недавно вышедший в отставку после службы главным ревизором Египетских государственных железных дорог. Теперь он заседал в совете коптской общины, который распоряжался школами, больницами и церковным имуществом. Симайка добивался создания музея, где можно было бы собирать предметы христианского Египта. Копты — историческая христианская община страны; их рукописи, ткани, иконы и резьба оставались между двумя привычными рассказами о Египте — фараонским и исламским.

Кирилл прежде уже отказал Симайке. Он опасался, что освящённые вещи окажутся вне церковного надзора. Теперь Симайка предложил сделку: он соберёт деньги на новые сосуды, серебро останется собственностью церкви, а первый зал разместят здесь же, при Висячей церкви, и поручат её священнику. Патриарх согласился, запер предметы в шкафу и дал две недели. Симайка собрал у родственников и друзей триста фунтов — заметно больше стоимости лома.

Первая экспозиция заняла одну комнату. В тысяча девятьсот десятом году музей открылся официально. Денег церковной казны Симайка не получал: он составлял подписные листы, обходил состоятельных знакомых и покупал у патриархии отобранные предметы за назначенную ею сумму. Когда требовалось расширение, он добавлял комнату за комнатой.

Даже убранство залов появилось тем же способом. В приговорённых к сносу коптских домах Симайка отыскивал резные потолки, двери, мрамор и деревянные решётки-машрабии. Он поднимался по лестницам без ступеней и поручней, пробирался под просевшими перекрытиями, а найденные части устанавливал в музейных корпусах. Одна из лучших машрабий прежде служила перегородкой: владельцы замазали её штукатуркой с обеих сторон, и этот слой случайно сохранил тонкую резьбу.

У первоначальной сделки обнаружилось последствие. В тысяча девятьсот двадцатом году король Фуад осмотрел коллекцию и потребовал включить музей в государственную систему. Симайка хотел постоянного финансирования, но не мог отдать то, что принадлежало церкви. Он предложил оставить ей участок и собрание, а государству поручить расходы и надзор. Король счёл это неповиновением и несколько лет отказывался принимать Симайку.

В январе тысяча девятьсот тридцать первого года новый патриарх Иоанн Девятнадцатый всё же согласился передать музей Департаменту древностей при сохранении церковных прав. Совет коптской общины выступил против. Священник Висячей церкви Ханна Шенуда запер музейные двери и перенёс учётные книги в патриархию. Заместитель министра просвещения Абд аль-Фаттах Сабри приехал с солдатами, приказал открыть вход, а после отказа велел взломать двери и сменить замки. Затем он возвратил корпуса и коллекцию Симайке — уже как директору государственного музея.

Государственное финансирование позволило построить новое крыло, а позднее сюда перевезли христианские древности из Египетского музея. Сейчас в собрании около шестнадцати тысяч предметов. Корпуса стоят на участке, который выделила Коптская церковь; внутри государственного музея остаются серебро, спасённое от плавильного тигля, и резные детали домов, вывезенные Симайкой перед сносом.