Эль‑Санхон‑де‑Гранадос

Под кирпичными сводами когда-то уходила к Рио-де-ла-Плата дождевая вода с городских высот. Поток Терсеро-дель-Сур проходил под нынешним двором, сворачивал вдоль переулка Сан-Лоренсо и в эпоху повторного основания города служил его южной границей. Теперь несколько домов соединены подземным маршрутом: рядом со старым руслом остались фундаменты прежней застройки, а в витринах собраны предметы, поднятые из засыпки. Над туннелями восстановленные комнаты заняты выставками и городскими событиями.

Хорхе Экштейн покупал этот полуразрушенный дом ради ресторана. Он был химиком, производил пищевые, а затем промышленные масла и искал новое вложение для заработанных денег. В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году заброшенное здание на улице Дефенса обошлось ему примерно в цену двух автомобилей. Риск был очевиден: дом нельзя было снести, новое здание на его месте построить тоже, а первый этаж лежал под четырьмя метрами мусора и обломков.

Через год архитектор, обследовавший основание дома, нашёл под ним сухую кирпичную галерею с полуциркульным сводом. Внутри были бутылки, черепки, изразцы, старые фундаменты и засыпанное русло. Галерея служила водоотводом для Терсеро-дель-Сур — Южного Третьего, одного из небольших потоков, по которым дождевая вода уходила с городских высот в Рио-де-ла-Плата. При повторном основании Буэнос-Айреса Хуаном де Гараем в тысяча пятьсот восьмидесятом году этот поток обозначал южную границу города. Он проходил именно под нынешним двором, поворачивал вдоль переулка Сан-Лоренсо и выходил к реке, берег которой тогда находился неподалёку от сегодняшней авениды Пасео-Колон.

Название «Гранадос» тоже пришло с этого берега. Старые городские воспоминания связывают его с семьёй Гранадос, владевшей землёй у канавы и прославившейся слоёными пирожками. Популярная местная версия говорит о двух сёстрах, продававших их возле моста; их имена и подробности этой торговли надёжно не установлены. Фамилия закрепилась за участком потока, проходившим через владение Гранадос, а затем перешла к нынешнему музею.

Находка заставила Экштейна отказаться от ресторана. Он пригласил специалистов по городской археологии и вместе со строителями работал внизу по двенадцать часов в день. Только из первой галереи вывезли сто тридцать пять грузовиков наполнителя, причём землю разбирали так, чтобы не отправить вместе с мусором предметы прежних жильцов. За два года исследователи описали более двенадцати тысяч находок.

Когда понадобилось понять, продолжается ли свод под соседним домом, пожилой смотритель конвентильо показал люк в полу одной из комнат. Под ним оказалась такая же кирпичная галерея, забитая до потолка. Экштейн предложил арендовать подземный участок на десять лет в обмен на расчистку, а позднее приобрёл соседнее здание со стороны улицы Чили. Так отдельная полость под двором превратилась в связный подземный маршрут.

Производство масел Экштейн передал сыну, а восстановлению этих домов и туннелей отдал тридцать восемь лет. Первую часть комплекса открыли для посетителей в две тысячи первом году. Теперь по кирпичным водоотводам водят экскурсии, найденные предметы показывают в витринах, а восстановленные комнаты над ними используют для выставок и мероприятий. Ресторан так и не появился: под его предполагаемым залом остался сухой свод, из-за которого хозяин полностью сменил занятие.