Дом Аннона

Застеклённая угловая оранжерея выводит к улице одну из главных частей частного городского дома. В её каменном ящике грели растения, а дальше по лестнице соединяются роспись, мозаика, металл и стекло; среди этой отделки уже действовали электричество и отопление. Для экипажей здесь не делали проезда, гостей не встречал парадный вестибюль, прислуга не получала отдельной лестницы: комнаты рассчитали на домашнюю жизнь и приём знакомых. Теперь в этих комнатах работает музей.

Французская надпись «Мезон Аннон» означает «Дом Аннонов». Его назвали по фамилии супругов-заказчиков: инженера Эдуара Аннона и Мари Дебар. Эдуар зарабатывал в компании «Сольве», где руководил производством и много ездил по заводам. Мари выросла в Лотарингии и увлекалась ботаникой. В тысяча девятисотом году на Всемирной выставке в Париже они познакомились с мебелью и стеклом Эмиля Галле, а через два года решили заказать брюссельский дом, в котором их занятия и вкусы будут узнаваемы в каждой комнате.

Проект супруги доверили Жюлю Брюнфо, архитектору и старому товарищу Эдуара по инженерной школе. Он прежде не строил в стиле ар-нуво. Анноны показали ему дома брюссельских новаторов и поставили на кон семейное жилище, деньги Эдуара и помещение, где предстояло принимать гостей. Брюнфо выполнил заказ, но больше ни одного здания в этом стиле не создал.

В застеклённой угловой оранжерее он устроил обогреваемый каменный ящик для растений — часть дома, предназначенную для увлечения Мари. Для неё же супруги заказали у Галле мебель с зонтичными растениями и чертополохом; на вазе появилась лотарингская крестовина. Эдуар внёс в замысел античную поэзию, фотографию и технику. На стенах лестницы Поль-Альбер Бодуэн написал пастушескую пару и фигуры с лирами, а среди мозаик, металла и стекла Брюнфо провёл электричество и современное отопление. Получился семейный портрет, составленный без портретного сходства.

После смерти Эдуара дом в тысяча девятьсот тридцать первом году перешёл к их дочери Дениз. Она сохраняла комнаты до своей смерти в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Затем наследники продали здание. Покупатели менялись, постоянного хозяина не было, внутреннюю отделку растаскивали, витражи разбивали. На месте дома собирались построить многоквартирное здание.

В начале семидесятых годов Мари ван Мюлдерс-Брюнфо, дочь архитектора, предупредила комиссию по охране памятников, что единственную работу её отца в стиле ар-нуво могут снести. В тысяча девятьсот семьдесят шестом году защитили фасады и крышу, но комнаты под эту защиту ещё не попали, и кражи продолжились. Через три года коммуна Сен-Жиль выкупила дом; интерьер получил отдельный охранный статус только в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году.

К тому времени часть мебели Галле уже оказалась во французских музеях. Поэтому нынешняя обстановка собрана из уцелевших фрагментов, архивных фотографий, счетов и музейных займов. Жёлтую ткань на стенах малого салона заново выткали по старой накладной, а выставленные там подлинные предметы Галле временно вернулись из парижского Музея декоративных искусств.

Некоторое время спасённое здание называли «Отелем Аннон»: во французском языке так обозначают богатый городской особняк. Позднее музей отказался от этого имени. Здесь нет ни проезда для экипажей, ни парадного вестибюля, ни отдельной лестницы для прислуги. В тысяча девятьсот двадцать третьем году здание открылось как дом-музей под точным названием «Мезон Аннон». В его витражах соединены стёкла тысяча девятьсот четвёртого года и вставки первых реставраторов, а мебель, придуманная для Мари и Эдуара, снова стоит здесь на правах гостя.