Дом Анкара

В кирпичной стене чередуются светлые и синие каменные вставки, а над улицей вынесен эркер с неприкрытым металлическим каркасом. За фасадом в одном узком доме разместили жильё и архитектурную мастерскую: сюда приходили заказчики, здесь же позднее работали молодые архитекторы. Под окнами остались панели сграффито, где верхний светлый слой штукатурки процарапан до тёмного нижнего; птицы помечают части дня, а летучая мышь ночные часы. При последующих перестройках большая часть первоначальных интерьеров исчезла, но фасад и главный жилой этаж сохранились, и дом по-прежнему служит частным жильём.

На уровне второго этажа вырезаны имя и профессия: «П. Анкар, архитектор». Рядом стоит год — тысяча восемьсот девяносто третий. Это подпись самого Поля Анкара, оставленная при строительстве собственного дома.

Анкар открыл здесь независимую архитектурную практику. До этого он больше десяти лет зарабатывал в мастерской другого архитектора: проектировал, но работал под чужим именем. Теперь заказчики должны были приходить к нему. На узком участке Анкар соединил жильё и рабочую мастерскую, а фасад сделал образцом того, что собирался предлагать клиентам: красный кирпич, белый и синий камень, открытая металлическая конструкция эркера, кованое железо вместо привычной симметричной каменной декорации.

Для цветных панелей Анкар пригласил Адольфа Креспена — декоратора и плакатиста, с которым создавал графический облик новой мастерской. Креспен работал в технике сграффито: процарапывал верхний светлый слой штукатурки, открывая тёмный нижний. Под окнами появились растения и животные, а под карнизом — ход суток. Птицы обозначают утро, день и вечер, летучая мышь — ночь.

Через год Креспен превратил тот же замысел в рекламу мастерской. На цветном плакате Анкар сидит здесь за чертёжным столом со стилом в руке; рядом помещены линейка и отвес, за спиной — соты и пчёлы. Заказчикам предлагали образ архитектора, который сам рисует дом, мебель, металл и настенную графику. Фасад и плакат рекламировали одного человека и один рабочий адрес.

В тысяча восемьсот девяносто пятом году молодой французский архитектор Эктор Гимар, приехавший в Бельгию изучать новую архитектуру, сделал акварельный рисунок этого фасада. Дом уже рассматривали как одну из первых построек брюссельского ар-нуво. Анкар получил новые заказы, Креспен продолжил выполнять сграффито для его зданий, а в мастерской появились молодые архитекторы. Сам Анкар успел проработать здесь меньше восьми лет: в тысяча девятьсот первом году он умер в сорок один год.

Позднейшие переделки уничтожили значительную часть первоначальных интерьеров. Фасад и главный жилой этаж сохранились, а сам дом остаётся частным жильём. На плакате Креспена адрес мастерской указан как дом шестьдесят три. После перенумерации улицы он стал домом семьдесят один. Это тот же адрес, над которым по-прежнему вырезано: «П. Анкар, архитектор».