Дом Розенбом

За зелёной решёткой и каменной резьбой стоит узкий городской дом, который сейчас снова служит одной семье. Нижний ярус читается по широкому проёму, почтовому ящику и скребку для обуви; резьба связывает их с линиями решётки, продолжающимися вокруг окон выше. В прошлом здесь успели устроить восемь квартир и оставить здание пустым, а после реставрации проёмы вернули по старым чертежам; внизу теперь хранят велосипеды.

В тысяча девятисотом году за нижним проёмом этого фасада предусмотрели место для личного автомобиля. Промышленник Бернар Луи Франсуа Бекман заказывал семейный дом и хотел держать машину внутри, с прямым въездом с улицы. В строительных чертежах помещение назвали автомобильной кладовой — по смыслу это ранний городской гараж.

Заказ получил архитектор Альбер Розенбом. На туристических картах закрепилось его имя — Дом Розенбома, а в охранных документах встречается Дом Бекмана, по фамилии владельца. Розенбом оставил подпись на фасаде; реставраторы позднее обнаружили её под наслоениями. Архитектор здесь не жил: он решал задачу Бекмана — как поместить автомобиль в узкий брюссельский дом и не превратить первый этаж в хозяйственный провал.

Розенбом расположил пол вровень с улицей, отвёл нижний уровень машине, а приёмные комнаты поднял этажом выше. Так появился один из ранних брюссельских бельэтажей — домов, где главный жилой этаж находится над гаражом. После Первой мировой войны такая схема станет обычной. Здесь её применили, когда частный автомобиль ещё требовал от хозяина больших денег и отдельной переделки привычного жилища.

Даже въезд Розенбом включил в рисунок фасада. Между проёмами каменная резьба соединяет почтовый ящик со скребком для обуви, а линии зелёной решётки продолжаются выше, вокруг окон. Бекман получил дом, в котором новая машина определила расположение старых домашних занятий: автомобиль оставался внизу, гости поднимались в салоны.

Уже в тысяча девятьсот восьмом году следующий владелец поменял местами въездную дверь и соседнее окно. Небольшой кабинет за окном превратили в прихожую, а его стены покрыли копиями трафаретных узоров из других комнат. Первоначальный замысел перестал читаться с улицы.

Позднее дом разделили на восемь квартир, затем оставили пустым. Сырость и домовый гриб повредили перекрытия, проникшие внутрь люди уничтожили часть обоев и росписей. В две тысячи восемнадцатом году коммуна признала здание непригодным для жилья из-за опасности пожара и обрушения.

Новые владельцы купили его, чтобы поселиться здесь семьёй. Во время реставрации они вернули дверной и оконный проёмы на места, указанные в чертеже тысяча девятисотого года, и осенью две тысячи двадцать четвёртого года въехали в дом. Автомобиля Бекмана в бывшем гараже больше нет: теперь семья хранит там велосипеды, а приёмные комнаты по-прежнему начинаются этажом выше.