Институт современного искусства

Нависающий над набережной верхний этаж архитекторы называли «лотком». Джилл Медведоу, директор Института современного искусства, выбрала этот проект из четырёх вариантов сразу. Ей предлагали доверить главное здание учреждения людям, которые прежде вообще не строили самостоятельных зданий.

Когда Медведоу возглавила институт в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, тот занимал бывший полицейский участок на Бойлстон-стрит. Галереи были тесными, постоянной коллекции не существовало, за год приходило около двадцати тысяч посетителей. По словам Медведоу, старый участок проектировали так, чтобы держать людей снаружи, и музею он передал ту же привычку. Денег и влиятельных сторонников у директора почти не было, зато она искала место, где современное искусство можно было бы показывать большой аудитории.

Участок на Фэн-Пир появился благодаря соглашению города с семьёй Прицкеров, собиравшейся застроить берег гостиницами, жильём и офисами. Девелоперы получили право увеличить свои здания, а взамен отвели три четверти акра у воды под культурное учреждение. Победителю обещали аренду на девяносто девять лет за один доллар в год. На землю претендовали также театр и концертный зал.

Институт включился в конкурс последним. В четверг Медведоу впервые рассказала комиссии о музее на берегу; уже во вторник от неё ждали полноценное предложение. Она наскребла пять тысяч долларов на архитектурный макет и вместе с сотрудниками подготовила заявку. Для учреждения с двадцатью тысячами посетителей это выглядело попыткой получить здание, какого в Бостоне для искусства не возводили почти столетие. В ноябре тысяча девятьсот девяносто девятого года комиссионеры единогласно отдали участок институту.

Победа принесла новую задачу. Желаемый единый выставочный этаж был шире площадки, на которой разрешалось строить: рядом проходил общественный Харборуок, пешеходная набережная вдоль гавани. Медведоу поручила проект нью-йоркскому бюро Элизабет Диллер, Рикардо Скофидио и Чарльза Ренфро. У бюро были известные выставочные инсталляции, но ни одного завершённого здания. Самым смелым из четырёх предложений оказался тот самый «лоток» — галерейный этаж, вынесенный над набережной.

Архитекторы договорились с городскими планировщиками: галереям разрешат нависнуть над общественной землёй, а под выступом появится защищённая от осадков площадь, доступная без музейного билета. Деревянный настил Харборуока они продолжили вверх широкими ступенями, затем провели внутрь — через сцену и зрительный зал — и вывели наружу под потолком выступа.

До открытия семья Прицкеров отказалась от застройки Фэн-Пир, строительную компанию пришлось заменить за несколько месяцев до конца работ, а Медведоу продолжала собирать десятки миллионов долларов. Десятого декабря две тысячи шестого года здание приняло больше восьми тысяч человек за один день. В первый год сюда пришли около двухсот восьмидесяти тысяч посетителей. Тогда же институт впервые начал собирать постоянную коллекцию. Для Диллер, Скофидио и Ренфро это здание стало первым крупным американским заказом; позднее бюро спроектировало нью-йоркский Хай-Лайн и расширение Музея современного искусства.

Верхний «лоток» и сейчас занят галереями с передвижными стенами, ниже проходят спектакли, танцевальные постановки и концерты. Деревянные ступени у воды официально носят имя Джилл Медведоу.