Церковь Сан-Франсиско

Францисканский храм вырос из домов, переданных братьям для церкви и монастыря в тысяча пятьсот пятьдесят седьмом году. За алтарём тянется высокая деревянная стена с нишами, скульптурами и рельефами, почти заслоняющая пространство впереди во время мессы. Её расширяли вдоль алтарных стен, а позднее середину заменили новой композицией о Евхаристии и Непорочном зачатии. Поэтому золочёная резьба по краям хранит одну эпоху, а самый заметный центр говорит уже языком восемнадцатого века.

В июле тысяча шестисот двадцать третьего года францисканец Франсиско де Индо, ведавший хозяйственными делами ордена в Санта-Фе — так тогда называлась Богота, — заказал для этой церкви огромный резной ретабло. Так называют деревянную стену с нишами, скульптурами и рельефами за главным алтарём. Именно она занимает почти всё пространство впереди во время мессы.

Францисканцы обосновались на этом участке в тысяча пятьсот пятьдесят седьмом году. Архиепископ Хуан де лос Барриос передал им стоявшие здесь дома, чтобы братья получили постоянную церковь и монастырь. Орден был основан Франциском Ассизским, поэтому храм посвятили ему; эпизоды его жизни затем вырезали и для главного ретабло.

Заказ получил Игнасио Гарсия де Аскуча, один из самых опытных резчиков и сборщиков деревянных конструкций в городе. Он обязался закончить работу за два года. Францисканцы выдавали деньги частями; уже через несколько недель мастер получил больше тысячи песо. Отвечал он всем своим имуществом. В обеспечение договора Аскуча заложил дома и троих порабощённых людей из своей мастерской. Один из них, Хуан Криольо, сам был обученным сборщиком. Документы не позволяют определить, какие детали вырезал каждый работник, поэтому называть всю резьбу произведением одного Аскучи было бы неверно.

Двух лет не хватило. Аскуча передал заказ своему товарищу Луису Маркесу, но тот умер, и мастеру пришлось снова принять незаконченный ретабло. Осенью тысяча шестисот двадцать восьмого года, спустя пять лет после подписания договора, Аскуча составлял завещание и понимал, что сам может не успеть. Он велел францисканцам в таком случае доверить работу Антонио Родригесу — своему ученику, который должен был довести конструкцию до конца.

Через полгода Аскуча умер. Его похоронили в этой церкви, а Родригес исполнил оставленное поручение: закончил деревянную часть, но без красок и золота. Затем за неё взялся Лоренсо Эрнандес де ла Камара, мастер по золочению. К тысяча шестисот тридцать третьему году он покрывал золотом последние рельефы, предназначенные для боковых частей. Работа, обещанная за два года, заняла почти десять и пережила двух руководивших ею мастеров.

Францисканцы продолжили расширять ретабло вдоль стен алтарной части. В тысяча семьсот восемьдесят девятом году они заменили его середину новой композицией, чтобы выделить Евхаристию и Непорочное зачатие Девы Марии. Поэтому самый заметный центральный фрагмент относится уже к восемнадцатому веку. Работа мастерской Аскучи осталась по краям: там сохранились рельефы из жизни Франциска, заказанные для храма его ордена.