Площадь Росарио и Клуатр Росарио

За старым университетским фасадом когда-то жили на полном содержании немногие стипендиаты. Колледж готовил богословов, юристов и врачей из местной светской знати, а его жизнь оплачивали доходы от переданных ему поместий. Над входом в часовню Ла-Бордадита Богоматерь с младенцем занимает центр фронтона; ниже перед ней стоит на коленях фигура основателя.

Пласолета дель Росарио и фасад за ней принадлежат разным эпохам. Площадь открыли лишь в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, после сноса стоявшего здесь городского квартала. Сейчас через неё проходят студенты, преподаватели, торговцы и служащие окрестных учреждений. Название площади повторяет имя соседа, который старше её на три столетия, — Клаустро дель Росарио, старого корпуса нынешнего Университета дель Росарио.

Слово «Росарио» здесь означает молитву Розария. Доминиканский монах Кристобаль де Торрес, архиепископ Санта-Фе, особенно почитал Деву Марию под этим именем и посвятил ей задуманный колледж. В часовне Ла-Бордадита Богоматерь с младенцем помещена в центре фронтона, а сам Торрес изображён ниже, стоящим на коленях.

Архиепископ хотел обучать здесь будущих богословов, юристов и врачей из местной светской элиты. В Санта-Фе уже спорили за право присуждать учёные степени доминиканцы и иезуиты; Торрес намеревался вывести новый колледж из соперничества двух орденов. Он добился разрешения испанской короны, вложил в учреждение собственное имущество и передал ему поместья, доходы с которых должны были содержать учащихся.

В тысяча шестьсот пятьдесят третьем году в клуатр поселили первых стипендиатов. Их называли колехиалес: они получали полное содержание и могли жить здесь до окончания учёбы, примерно семь лет. Число мест зависело от доходов колледжа и обычно не превышало пятнадцати. Это был узкий круг юношей, чьё происхождение отвечало колониальным требованиям к светской знати.

Первые должности ректора и вице-ректора Торрес отдал двум собратьям-доминиканцам. Руководители ордена решили, что вместе с этими назначениями архиепископ передал им и весь колледж, и попытались присоединить его к своим учебным заведениям. Торрес отозвал назначение. Руководить колледжем он поручил Кристобалю де Араке — своему доверенному духовному администратору, которому предстояло сохранить учреждение за стипендиатами.

Затем архиепископ составил конституции колледжа. Он расписал в них порядок обучения, распоряжения имуществом и выбора руководителей. Право участвовать в назначении ректора получили сами колехиалес. Для колониального колледжа это было редкое устройство: студенты, жившие на его средства, одновременно решали, кто будет этими средствами управлять.

Седьмого июля тысяча шестьсот пятьдесят четвёртого года тяжело больной Торрес подписал завещание. Он оставил колледжу остаток своих архиепископских доходов, вновь назвал Араке ректором и потребовал продолжить тяжбу с доминиканцами. Отдельно попросил похоронить его в здешней часовне. На следующий день основатель умер, не узнав исхода спора.

Араке добивался исполнения его воли ещё десять лет. В тысяча шестьсот шестьдесят втором году он отправился в Мадрид и представил дело королевскому двору. Через два года корона утвердила конституции, признала Араке ректором и отказала доминиканскому ордену в притязаниях на колледж. Араке выполнил поручение, но в Санта-Фе уже не вернулся: он умер в Мадриде.

За старым фасадом по-прежнему действует университет. Пятнадцать колехиалес вместе с университетским советом и сегодня тайным голосованием выбирают ректора на четыре года. Другую волю Торреса исполнили позднее: в тысяча семьсот девяносто третьем году его останки перенесли из городского собора в часовню Ла-Бордадита. Они лежат под тем же фронтоном, где основатель изображён на коленях перед Богоматерью Розария.