Бебельплац

Бебельплац лежит между университетскими корпусами и зданием оперы; прежде её звали Оперной площадью. В мостовой оставлено квадратное стекло, а ниже видны белые пустые полки закрытого подземного зала. После войны площадь получила имя Августа Бебеля, одного из создателей немецкой социал-демократии.

Десятого мая тысяча девятьсот тридцать третьего года писатель Эрих Кестнер пришёл сюда посмотреть, как сожгут его собственные книги. Кестнеру было тридцать четыре. Он жил гонорарами за романы, стихи и газетные тексты; «Эмиль и сыщики» уже сделал его знаменитым. Теперь студенты включили его имя в список авторов, которых требовалось изгнать из немецкой литературы.

Тогда площадь называлась Опернплац — Оперной площадью, по стоявшему рядом театру. Место выбрали из-за университета. «Немецкое студенчество», общенациональное объединение студенческих самоуправлений, уже контролировали сторонники национал-социалистов. Они добивались, чтобы преподавателей, студентов и книги проверяли на соответствие так называемому немецкому духу. В апреле студенческие руководители объявили кампанию «Против негерманского духа», составили чёрные списки и отправили отряды при поддержке партийных штурмовиков СА обыскивать библиотеки и книжные магазины.

Изъятые книги свозили на площадь грузовиками. Здесь, перед университетскими корпусами, студенческая чистка превращалась в публичную присягу: профессора, учащиеся и многочисленные зрители видели, кого отныне разрешено читать, а кого следовало вычеркнуть. В костёр попало более двадцати тысяч томов — произведения еврейских авторов, социалистов, демократов, пацифистов и критиков нового режима.

Министр пропаганды Йозеф Геббельс, стремившийся превратить студенческую расправу в общегерманское зрелище, присоединился к акции незадолго до её начала. Его речь передавали по радио, происходящее снимали для киножурналов. Но книги собрали и церемонию подготовили сами студенческие организации. У костра распорядители произносили заранее составленные «огненные клятвы» и называли писателей по именам. Кестнер услышал, как его произведения предали пламени вместе с книгами Генриха Манна и Эрнста Глезера.

Он стоял среди студентов в форме СА. Одна женщина в толпе узнала писателя и громко крикнула: «Там же Кестнер!» — ещё и указала на него рукой. Люди вокруг не отреагировали, и Кестнер успел уйти. В ту ночь его не арестовали.

Костёр, однако, оказался началом настоящего запрета. Кестнер лишился права публиковаться в Германии. Он остался в стране и зарабатывал сценариями, подписывая их чужими именами или вовсе оставляя без подписи; в тысяча девятьсот сорок третьем году ему запретили и эту работу. Другие авторы из чёрных списков уехали в изгнание, лишились гражданства или оказались в заключении. Студенты с площади продолжили чистку библиотек: к тысяча девятьсот тридцать пятому году официальный перечень запрещённой литературы насчитывал уже тысячи названий.

Имя Бебельплац появилось после войны. В тысяча девятьсот сорок седьмом году берлинский магистрат назвал бывшую Оперную площадь в честь Августа Бебеля — токаря, публициста и одного из создателей немецкой социал-демократии. За политическую деятельность Бебеля приговорили к двум годам крепости по обвинению в подготовке государственной измены, но созданная им партия пережила запреты и выросла в массовую организацию. Его фамилия закрепилась в адресе площади.

На месте костра в тысяча девятьсот девяносто пятом году израильский художник Миха Ульман устроил подземную «Библиотеку». Через квадратное стекло в мостовой виден закрытый белый зал с пустыми полками. Они рассчитаны примерно на те двадцать тысяч книг, которые привезли сюда грузовиками. Войти в комнату нельзя: там нет ни читателей, ни томов, только свободные места для уничтоженных экземпляров.