Врангелькиц и Таборкерхе

Церковная традиция связала неназванную в Новом Завете гору с Табором. Мозаика над кирпичным порталом церкви показывает, как Христос поднимается на неё с Петром, Иоанном и Иаковом; в честь этого преображения приход получил имя. Здешние доходные дома были так переполнены, что от материнской общины Эммаус, насчитывавшей больше ста тысяч прихожан, отделяли новые приходы, и к Таборской церкви приписали почти двадцать три тысячи человек. Когда прихожан и денег стало меньше, огромный зал большую часть недели оставался закрытым.

Врангельштрассе упирается в фасад Таборской церкви. Строители начала двадцатого века намеренно поставили храм на этой линии: его семидесятиоднометровая башня замыкала перспективу улицы. После бомбардировки тысяча девятьсот сорок пятого года повреждённый шпиль разобрали, поэтому теперь над крышами виден короткий восьмигранный верх.

Квартал стали называть Врангелькицем лишь в конце восьмидесятых годов; прежде это был Силезский квартал. Киц — берлинское обозначение небольшого соседского района. Фамилия пришла с Врангельштрассе, названной в тысяча восемьсот сорок девятом году в честь прусского генерала Фридриха фон Врангеля. Годом ранее король поручил ему подавить берлинскую революцию. Врангель ввёл в город тринадцать тысяч солдат, разоружил гражданское ополчение и разогнал собрание депутатов, добивавшихся конституции. Это происходило в центре Берлина, а не на этой улице: застройка нынешнего квартала началась позже.

Название церкви объясняет мозаика над порталом. На ней Христос поднимается с учениками Петром, Иоанном и Иаковом на гору и предстаёт перед ними в преображённом облике. В Новом Завете гора не названа; с Табором её связала церковная традиция. В честь этого события община и получила своё имя.

Такой большой храм понадобился из-за людей, теснившихся в здешних доходных домах. Материнская община Эммаус насчитывала больше ста тысяч прихожан, и от неё отделяли новые приходы. Когда Таборскую церковь освятили в тысяча девятьсот пятом году, к ней приписали почти двадцать три тысячи человек. К концу двадцатого века прихожан стало гораздо меньше, денег тоже, а огромный зал большую часть недели стоял закрытым.

В тысяча девятьсот девяносто втором году пастор Дитер Таг и сотрудники общины отделили у входа часть церковного зала металлической стеной со стеклом. Получилось небольшое отапливаемое помещение — Табориум. Вскоре Таг и его коллеги обсуждали с сотрудником приюта «Архе», как предотвратить гибель бездомных от переохлаждения. Обычные ночлежки уже существовали, но некоторые люди не могли или не решались туда обратиться. Для них община предложила открыть ночлег прямо в Табориуме.

С тысяча девятьсот девяносто третьего года добровольцы принимали здесь людей раз в неделю в холодные месяцы. Тогда не требовали даже справки об отсутствии вшей, впускали среди ночи и принимали выпивших, если те не угрожали окружающим. Вечерняя смена раздавала еду и чай; врач осматривал тех, кому требовалась помощь; переводчица говорила с польскими гостями. Ночная смена выдавала маты и одеяла, утренняя готовила завтрак, а к восьми часам помещение убирали для обычных занятий общины.

Одной ночи было мало. Таг и его сотрудники стали убеждать другие берлинские приходы брать ещё по одному дню. Постепенно присоединилось столько общин, что к тысяча девятьсот пятому году какое-нибудь церковное ночное кафе работало в городе каждый день недели.

В сезон с октября две тысячи двадцать пятого по апрель две тысячи двадцать шестого Таборское ночное кафе по-прежнему открывалось по вторникам и принимало до сорока человек. Эти места готовили в том самом Табориуме за стеклянной перегородкой, который община когда-то отделила от рассчитанного на тысячи прихожан церковного зала.