Рыночный зал Нойн

Крытый рынок задумывали частью берлинской сети, которая должна была собрать торговлю с открытых улиц под стеклянную крышу, где продукты легче хранить и проверять. Этот корпус поставили внутри плотного жилого квартала, оставив проезды к двум разным улицам: нагруженные повозки въезжали с одной стороны и уходили с другой, не разворачиваясь во дворе. Поэтому под светлой кровлей до сих пор тянется широкая внутренняя улица, а по её сторонам стоят десятки самостоятельных лавок. Пространство с самого начала делили на крошечные места для многих продавцов, а не для одного общего магазина.

В январе две тысячи десятого года проводить протесты внутри этой рыночной галереи запретили. Тогда около двухсот соседей пришли сюда пить кофе. За столами они обсуждали готовившуюся продажу здания и дописывали открытки берлинскому бургомистру. Кофепитие оказалось вполне законным, хотя все понимали, зачем собрались люди.

Продать собирались именно рыночный зал номер девять — так переводится название «Маркхалле Нойн». В тысяча восемьсот восемьдесят первом году берлинские городские советники задумали четырнадцать крытых рынков: они хотели заменить уличные ряды помещениями, где продукты можно хранить, проверять и продавать каждый день. Девятый зал открыли в тысяча восемьсот девяносто первом году в густонаселённом квартале. Участок внутри жилого блока стоил сравнительно дёшево и выходил сразу на Айзенбанштрассе и Пюклерштрассе, поэтому гружёные конные повозки могли въезжать с одной стороны и выезжать с другой. Под стеклянной кровлей разместили триста прилавков — каждому отвели по четыре квадратных метра.

К началу двухтысячных большинство прилавков опустело. Кооператив торговцев закрылся, а руководители городской компании-владельца решили продать здание. Один претендент собирался передать большую часть пространства сетевому супермаркету. Исчезнуть должна была сама разбивка на множество самостоятельных продавцов, ради которой когда-то строили зал.

Кристоф Альбрехт, живший по соседству и собиравший жителей для защиты местных общественных пространств, хотел заставить продавца учитывать назначение здания. Николаус Дриссен, другой сосед, предложил вернуть сюда мелких торговцев и производителей продуктов. Вместе они создали инициативу «Рынок и культура на Айзенбанштрассе». Двадцать её постоянных участников встречались здесь каждую субботу у кофейной стойки и готовили следующую акцию.

Телевидение показало трёхминутный репортаж о том самом кофепитии. Берлинский директор по строительству Регула Люшер публично заявила, что для такого здания покупателя следует выбирать по программе использования, а не по самой высокой сумме. Уже в феврале две тысячи десятого года город отменил подготовленную сделку. Цену закрепили на уровне одного миллиона ста пятидесяти тысяч евро, а от претендентов потребовали сохранить мелкую торговлю и добавить культурные и социальные занятия. Берлин впервые продавал городскую недвижимость на таких условиях.

Жители не ограничились обещаниями. В освобождённой четверти зала они устроили двадцать пять выставок, спектаклей и чтений; за год сюда пришли больше десяти тысяч человек. Так участники инициативы показали, что пустующую часть можно заполнить без единственного крупного арендатора.

Из семнадцати заявок до финала дошли две. Одну подали Дриссен, Флориан Нидермайер и Бернд Майер. Нидермайер и Майер жили торговлей продуктами: они держали небольшой магазин альпийских сыров, колбас и других товаров и уже работали с пекарями и фермерскими хозяйствами. Теперь им требовалось найти деньги на целую галерею и убедить производителей занять её постепенно. Их соперник, опытный устроитель массовых мероприятий, предлагал быстро перестроить и разом перезапустить всё пространство.

В марте две тысячи одиннадцатого года обе команды представили проекты более чем трёмстам соседям прямо в этом зале. Большинство выбрало постепенный план Дриссена, Нидермайера и Майера. Город учёл голосование и передал им здание. Первого октября рынок снова открылся. Трое новых владельцев управляли им до две тысячи двадцать пятого года, а затем передали руководство Ольге Граф, давно работавшей с их командой.

Большой сетевой магазин здесь всё же есть — теперь это дрогери, занимающий часть галереи. Рядом работают отдельные рыбная и мясная лавки, пекарни со стеклянными стенами, небольшие кухни; в подвале варят пиво. По четвергам появляются временные прилавки уличной еды, а по пятницам и субботам проходит большой продуктовый рынок. Между ними остаётся широкий сквозной проход, рассчитанный когда-то на конные повозки, и множество торговых мест — та самая планировка, ради которой соседи пришли сюда пить кофе.