Гавань несостоявшегося виадука

Между восточной и западной портовыми эстакадами вода образует тесный бассейн, где теперь стоят яхты. Когда грузовой расчёт не оправдался, сюда перевели рыболовный флот, работавший рядом с новыми рыбными рынками. Стальной подъёмный мост связывал берега бассейна железной дорогой к нефтеналивным сооружениям и поднимался, пропуская рыбацкие суда в пролёт.

На месте нынешней яхтенной марины Портовый совет Окленда рассчитывал разгружать океанские суда, не подводя их к берегу. К началу двадцатого века корабли становились крупнее, а углубление фарватера и строительство новых причалов обходились дорого. Члены совета предложили оставлять суда в канале гавани Вайтемата и перегружать товары на лихтеры — небольшие грузовые баржи. Для них начали устраивать отдельный бассейн по образцу лондонских доков.

Судоходные компании пользоваться лихтерами отказались. Портовому совету всё равно пришлось углублять гавань и строить полноценные причалы, а бассейн остался без ожидаемого потока грузов. К началу тридцатых годов сюда перевели рыболовный флот: рядом уже работали новые рыбные рынки. В тысяча девятьсот тридцать втором году совет установил между Восточным и Западным виадуками откатной подъёмный мост. По нему проходила железная дорога к нефтеналивным сооружениям, а перед рыбацкими судами мост поднимали. Значит, несостоявшимся здесь оказался способ перегрузки. Обе портовые эстакады и стальной мост строители всё-таки закончили.

Через тридцать четыре года этот мост попытались использовать как запор.

Журналист Дэвид Гейпс хотел открыть частную музыкальную радиостанцию, но государственная радиовещательная корпорация сохраняла монополию, а заявки на лицензию отклоняли. Гейпс с женой откладывал деньги, затем оставил работу и вместе с товарищами оборудовал старое каботажное судно «Тири». План строился на морской границе: если поставить передатчик дальше трёх миль от берега, программы можно было вести из международных вод и принимать в Окленде.

Морское ведомство не признало «Тири» годной к плаванию. Для Гейпса это означало потерю накоплений и предприятия, которое ещё не успело заработать. Двадцать третьего октября тысяча девятьсот шестьдесят шестого года команда всё же решила вывести судно из бассейна.

За штурвалом стоял радиотехник и соучредитель станции Денис Док О’Каллахан. Полиция велела оператору опустить мост и перекрыть выход. Несколько участников команды полезли к механизму и помешали закрыть пролёт до конца. Пока О’Каллахан разворачивал «Тири», судно село на дно мелкого бассейна. Когда его удалось снять и направить в проход, передающая мачта застряла под краем полузакрытого моста.

На берегу собрались сотни сторонников станции. Команда передала им канаты, люди потянули, накренили «Тири» и освободили мачту. Судно прошло под мостом, однако полицейские успели подняться на борт и арестовали команду в гавани.

Суд впоследствии оправдал радийщиков. При следующей попытке они вышли незаметно и поставили «Тири» в проливе Колвилл. Четвёртого декабря тысяча девятьсот шестьдесят шестого года «Радио Хаураки» провело первую регулярную передачу. Морская станция продержалась тысячу сто одиннадцать дней, пережила финансовые трудности и гибель первого судна на скалах Большого Барьерного острова. В марте тысяча девятьсот семидесятого года радиостанция получила лицензию, а первого июня завершила вещание с моря и перешла на берег.

Самой «Тири» в этой гавани давно нет. Остался подъёмный мост тысяча девятьсот тридцать второго года, а рядом с ним с две тысячи двадцать четвёртого года стоит табличка «Битва за мост». Она отмечает тот самый пролёт, где полицейские опускали стальную ферму, мачта упёрлась в её край, а люди на берегу тянули канаты.