Тони‑Ареал

Внутри бывшего молочного комбината теперь соседствуют мастерские, репетиционные, концертные и выставочные залы, кино и Музей дизайна; каждый день через кампус проходят около пяти тысяч человек. Открытый бетонный каркас заводского корпуса сохранили при перестройке под высшую школу, а прежний хозяйственный въезд включили в систему входов и внутренних переходов. Верхняя часть рампы соединяется с учебным зданием, и на планах кампуса этот путь до сих пор называют просто рампой. На изогнутом торце корпуса видна широкая бетонная дуга, пережившая заводское оборудование и смену назначения всего здания.

Изгиб бетонной рампы рассчитали с помощью игрушечного молоковоза. В начале семидесятых здесь строили молочный комбинат, и инженеру Дьялме Якобу Бэнцигеру поручили несущий каркас и подъезд для автоцистерн с прицепами. Машинам предстояло подниматься прямо к производственным этажам.

Бэнцигер содержал два инженерных бюро — в Цюрихе и Буксе. К концу тысяча девятьсот семьдесят второго года большие заказы совпали с тяжёлыми семейными обстоятельствами. Инженер слёг с нервным истощением как раз тогда, когда строительство молокозавода начали на год раньше, чем ожидали проектировщики. Врач запретил ему работать три месяца. Заказы были его заработком, а остановить стройку он не мог; бюро удержали сотрудники и инженеры из двух дружественных фирм.

Первоначально рампу собирались протянуть вдоль фасада. На одном из совещаний архитектор Герман Видмер взял уголь и одним взмахом провёл по торцу здания широкую кривую. Получалось выразительно, но теперь следовало доказать, что по такому изгибу пройдёт молоковоз с прицепом. Времени на долгий расчёт не оставалось, готовой формулы для этой линии тоже не было.

Бэнцигер заказал модель автоцистерны в масштабе один к ста. Он катал её по чертежу, а сотрудник шёл следом карандашом и отмечал траектории колёс. По этим следам и задали очертание рампы — без единого точного радиуса и без математически описанной переходной кривой. Инженер рассуждал предметно: если здесь развернётся длинный молоковоз, остальные машины тоже пройдут.

Однако карандашный опыт ещё не гарантировал, что бетон выдержит настоящие цистерны. Из-за спешки инженеры пользовались упрощёнными расчётами: компьютерных программ, способных быстро проверить такую конструкцию, у них не было. После постройки швейцарская испытательная лаборатория нагрузила рампу и проверила её в январе тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Испытание прошло успешно.

В тысяча девятьсот семьдесят седьмом году открылся крупнейший тогда в Европе молокоперерабатывающий комбинат. За сутки через него проходило до миллиона литров молока. «Тони» в нынешнем названии — прежняя торговая марка молочного объединения, а не имя инженера или архитектора. Здесь выпускали в том числе йогурт «Тони» в стеклянных банках; его увеличенная банка когда-то стояла на крыше.

Производство продержалось двадцать два года. Из-за избытка перерабатывающих мощностей владельцы закрыли завод в тысяча девятьсот девяносто девятом году, затем демонтировали оборудование. Позднее архитекторы Матиас Мюллер и Даниэль Ниггли сохранили бетонный каркас и рампу, когда приспосабливали корпус для высшей школы. В тысяча девятьсот четырнадцатом году сюда переехала Цюрихская высшая школа искусств, прежде разбросанная по тридцати семи адресам, а вместе с ней — два отделения Высшей школы прикладных наук.

Теперь внутри находятся мастерские, репетиционные помещения, концертные залы, кино, выставочные пространства и Музей дизайна; ежедневно по кампусу проходят около пяти тысяч человек. Бывшую дорогу молоковозов включили в систему входов, а её верхний конец связали с внутренними переходами учебного корпуса. На планах кампуса эта часть по-прежнему подписана одним словом — «Рампа». Её бетонный изгиб всё ещё повторяет карандашные следы колёс игрушечной автоцистерны.