Матенадаран

Здесь рукописи не только показывают публике: их собирают, описывают, реставрируют и издают, а фонды и рабочие кабинеты заняло соседнее новое здание. Старый корпус повторяет пропорции гавита, крытого монастырского зала, где собирались, читали и хранили книги; главный зал внутри устроен по образцу четырёхстолпных помещений. Перед широкими ступенями стоят Месроп Маштоц и Корюн, ученик, записавший историю своего учителя, а на стене высечено начало армянской письменной традиции.

Серый базальтовый корпус на вершине лестницы вырос из спора о том, каким должен быть научный институт, хранящий средневековые армянские книги.

В тысяча девятьсот тридцать девятом году собрание рукописей перевезли из Эчмиадзина в Ереван. Оно уже называлось Матенадараном: по-армянски это хранилище рукописей. Архитектор Марк Григорян получил заказ на специальное здание с фондами, реставрационными мастерскими, читальными и выставочными залами. Академик Иосиф Орбели, глава недавно созданной Академии наук и сторонник отдельного дома для коллекции, предложил участок на склоне у конца проспекта. Отсюда корпус замыкает длинную городскую перспективу.

Григорян тогда служил главным архитектором Еревана и работал только с государственными заказами: от решений начальства зависели его должность и следующие проекты. Сначала он поехал в Ленинград изучать устройство современных книгохранилищ. Война остановила работу, а в тысяча девятьсот сорок третьем году от архитектора потребовали скорее вернуться к чертежам. Григорян считал, что ещё не понимает, как соединить технические требования с назначением Матенадарана.

Он попросил дочь исследователя армянской архитектуры Тороса Тораманяна допустить его к отцовскому архиву. Там хранились обмеры построек средневековой столицы Ани. Затем Григорян ездил в монастыри Ахпата, Санаина и Татева, изучал старые гавиты — крытые залы перед входом в храм, где люди собирались, читали и хранили книги.

Осенью тысяча девятьсот сорок четвёртого года архитектор выставил двадцать четыре больших листа проекта. Обсуждение продолжалось три дня. Коллеги спорили с выбранным местом, композицией и обращением к средневековому зодчеству. Григорян сохранил замысел и затем лично следил за строительством, вплоть до рисунков дверей и мебели.

Наказание последовало, когда корпус ещё не закончили. В тысяча девятьсот пятьдесят шестом году Центральный комитет компартии Армении объявил Григоряну строгий выговор «за допущение излишеств в архитектуре и проектировании». В то время он уже руководил республиканским проектным институтом, поэтому партийное взыскание било по его профессиональному положению. Несколько десятилетий архитектурные издания упоминали Матенадаран вскользь или упрекали автора в намеренной архаизации.

Григорян всё же довёл проект до конца. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году сюда перевели коллекцию и открыли научно-исследовательский институт. Фасад перед лестницей повторяет основные пропорции гавита церкви Святых Апостолов в Ани, а главный зал внутри устроен по образцу четырёхстолпных монастырских помещений. Формы, за которые архитектор получил выговор, сохранились почти без изменений. В старом корпусе теперь размещён музей; сотрудники Матенадарана продолжают собирать, описывать, реставрировать и издавать рукописи, а фонды и рабочие кабинеты заняли также соседнее новое здание.

Имя институт получил в тысяча девятьсот шестьдесят втором году — в честь Месропа Маштоца, монаха и учителя начала пятого века, который добивался возможности переводить христианские книги и обучать людей на армянском языке. При поддержке католикоса Саака Партева и царя Врамшапуха Маштоц создал армянский алфавит, после чего его ученики начали переводить и переписывать книги.

Первоначально скульптор Ара Саргсян приготовил для площадки перед Матенадараном Маштоца вместе с Сааком Партевом: они держали раскрытую книгу. Почти готовую композицию устанавливать запретили, поскольку рядом с советским институтом не хотели ставить фигуру католикоса. Её место заняла работа Гукаса Чубаряна — Маштоц и преклонивший колено Корюн, ученик, переводчик и первый биограф своего учителя. На стене рядом высечена начальная фраза армянской письменной традиции: «Познать мудрость и наставление, понять изречения разума».

Композицию Саргсяна с Маштоцем и Сааком Партевом установили перед Ереванским университетом лишь в две тысячи втором году. Здесь остались Маштоц и Корюн: создатель букв и человек, записавший его историю.