Дом Севастьянова

Стрельчатые окна, башенки, лепные завитки и геральдические щиты собраны на фасаде с такой плотностью, что здание сразу отделяется от соседних домов. Парадные комнаты больше сорока лет занимал окружной суд: сюда поступали уголовные и гражданские дела из пяти уездов, а для заседаний залы разделили перегородками и связали коридорами. Теперь здесь проводят официальные приёмы, поэтому свободного музейного входа внутрь нет.

Николай Севастьянов не строил этот дом с нуля. В тысяча восемьсот шестидесятом году он купил уже готовый трёхэтажный особняк с круглой угловой башней. Фамилия закрепилась за зданием позже, когда новый хозяин распорядился переделать фасады так, что прежний дом стало трудно узнать.

Севастьянов начинал подростком-подканцеляристом в Уральском горном правлении. Потом ему доверили казённые караваны с металлом: он отвечал за доставку и продажу продукции уральских заводов. К моменту покупки дома он оставил службу и вкладывал собственные деньги в пароходы, золотые прииски, мануфактуру и винокуренный завод. Его достаток зависел уже от этих предприятий, а не от гарантированного чиновничьего жалованья.

В тысяча восемьсот шестьдесят шестом году Севастьянов поручил архитектору Александру Падучеву превратить спокойный классический фасад в нынешнее нагромождение стрельчатых окон, башенок, лепных узоров и геральдических щитов. Падучев подготовил ещё более пышный проект — с балконом, бельведером и дополнительными украшениями, — но его исполнили лишь частично.

Горожане сложили предание, будто хозяин хотел позолотить купол ротонды и просил разрешения у императора. За дерзость его якобы заставили ходить в церковь в чугунных галошах. Документальных подтверждений ни прошению, ни наказанию нет. История возникла вокруг настоящего поступка Севастьянова: один человек заказал дому наружность, которую в тогдашнем Екатеринбурге невозможно было спутать с соседней.

В июне тысяча восемьсот семьдесят четвёртого года Севастьянов продал особняк казне за сорок тысяч рублей и уехал в Петербург. Там он прожил ещё девять лет и в Екатеринбург уже не вернулся. Через несколько месяцев после продажи в его бывшем доме открылся окружной суд. Судебная реформа дошла до города с десятилетним опозданием: прежде для разных сословий существовали разные учреждения, а тяжёлые дела отправляли на окончательное решение в Пермь.

Первый председатель нового суда Андрей Бутаков занял два зала на втором этаже и оставался на своей должности двадцать лет. Сюда поступали уголовные и гражданские дела из пяти уездов, где жило около полутора миллионов человек. Заседания сделали открытыми, рядом работали следователи, прокуроры и адвокаты, а местная газета печатала судебные отчёты. Для этого парадные комнаты разделили перегородками, прорубили новые двери и устроили коридоры. На ротонде появилась надпись «Окружный суд», а со стороны Главного проспекта сняли фигуры львов.

Севастьянов владел домом четырнадцать лет, окружной суд занимал его больше сорока. Теперь внутри проводят официальные приёмы, и свободного музейного входа сюда нет. Надпись суда с ротонды исчезла, львы на фронтон не вернулись, а выполненные по заказу Севастьянова стрельчатые обрамления остались вместе с его фамилией.