Дом и сад Кэтрин Мэнсфилд

Узкие створчатые окна идут по фасаду небольшого дома, где собран домашний уклад Веллингтона конца позапрошлого века. В тысяча восемьсот восемьдесят восьмом служащий импортной фирмы возвёл его для растущей семьи. В комнатах жили три поколения родни, а вероятно, и прислуга. Первые пять лет жизни здесь прошли у будущей писательницы; в саду сажают растения, популярные в её время.

В середине восьмидесятых искусствовед и университетский преподаватель Ороя Дэй несколько лет убеждала государственные учреждения выкупить этот дом. Безуспешно. Тогда в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году она создала независимое общество, собрала пожертвования и год спустя приобрела здание. До столетия Кэтрин Мэнсфилд оставалось чуть больше года, а дом успел превратиться в две квартиры: появились отдельные входы, новая кухня, лишние стены и большие эркерные окна. Общество собиралось отремонтировать его и поселять здесь писателей.

Замысел изменился уже во время работ. Под фанерой на лестнице строители обнаружили балясины, выточенные в виде бамбуковых стеблей. За плинтусами и дверными наличниками остались узкие полоски старых обоев — их нашли почти во всех комнатах. Когда сняли добавленные позднее эркеры, выяснилось, что первоначальная обшивка фасада в значительной степени уцелела. Ремонт открыл дом, существовавший внутри переделанных квартир.

Его построил в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году Гарольд Бошамп, старший служащий импортной фирмы, который устраивал здесь растущую семью и рассчитывал подняться в деловом Веллингтоне. Договор аренды обязывал его возвести добротный дом стоимостью как минимум четыреста фунтов. Под одной крышей поселились супруги Бошамп, их дети, мать и две сестры Энни Бошамп; вероятно, здесь же жила прислуга.

Четырнадцатого октября того же года в доме родилась Кэтлин Мэнсфилд Бошамп. Позднее она взяла имя Кэтрин Мэнсфилд и прославилась короткими рассказами. Писательницей она стала далеко отсюда: в этом доме прошли только первые пять лет её жизни. Семье из трёх поколений было тесно, и в тысяча восемьсот девяносто третьем году Гарольд перевёз домашних в большой загородный дом в Карори.

Спустя годы Мэнсфилд вернула этот переезд в рассказ «Прелюдия». Семья там тоже покидает городской дом, а ребёнок запоминает опустевшие комнаты, окна и жалюзи. Когда первоначальных строительных чертежей не нашли, реставраторы сопоставляли её описания с архивными фотографиями, следами под полом и стенами, результатами раскопок. Они убрали планировку двух квартир, восстановили кухню и прежние оконные проёмы, а рисунки обоев воспроизвели по найденным полоскам. Следы последующих жильцов при этом сознательно удалили: музей показывает пять лет семьи Бошамп, а не всю биографию здания.

Четырнадцатого октября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, ровно через сто лет после рождения писательницы, отреставрированный дом открыли для публики. Сейчас комнаты устроены как жилище веллингтонской семьи конца девятнадцатого века, а выставки связывают домашние предметы с рассказами Мэнсфилд. Сад выращивают как исторический, с растениями, популярными при её жизни.

Узкие створчатые окна на фасаде воссозданы реставраторами. Обои внутри напечатаны заново. Бамбуковые балясины лестницы подлинные, а профиль поручня повторяет обломок, который нашли под домом.