Капитолийские газоны

Осенью тысяча восемьсот семьдесят четвёртого года Капитолийские газоны выглядели как испорченный парк. Рабочие валили деревья, снимали землю и выкапывали старые трубы. Очертания будущих дорожек ещё не читались. Вашингтонцы возражали: прежний сквер давал соседям тень и служил площадкой для отдыха, а взрослое дерево нельзя вырастить заново за один сезон.

За расчисткой стоял Фредерик Лоу Олмстед — ландшафтный архитектор, нанятый Конгрессом, чтобы заново устроить территорию вокруг расширенного Капитолия. Олмстед зарабатывал проектированием парков; за первоначальный план здесь ему заплатили полторы тысячи долларов. Одновременно под его общее руководство передали работы стоимостью двести тысяч. Если после вырубки не появится убедительного результата, он рисковал оплачиваемым заказом и профессиональной репутацией.

Сенатор Джастин Моррилл, руководивший комитетом по общественным зданиям и территориям, пригласил Олмстеда после большой перестройки Капитолия. У здания появились новые крылья и купол, а прилегающий сквер сохранил прежний размер и устройство. Прямые дорожки делили его на прямоугольники, деревья сажали рядами, клумбы и кусты добавляли без общего плана. Обследование, проведённое для Олмстеда, показало, что три четверти деревьев больны или повреждены. Их корни расползались у поверхности: под тонким плодородным слоем лежала плотная глина.

Однако состояние деревьев не снимало главного возражения. Люди теряли привычный сквер сейчас, а обещанный пейзаж существовал лишь на чертежах. Олмстед ответил публичным письмом. Он признал, что у защитников старых деревьев были разумные причины для протеста, а затем объяснил, ради чего идёт на разрушение.

Он отверг прежнее назначение территории как районной площадки и цветочного сада. Капитолийским газонам предстояло стать двором при действующем здании Конгресса: принимать людей, подводить их к многочисленным входам и оставлять достаточно свободного места для больших церемоний. К площади подходили улицы со всех сторон, поэтому обычная сетка дорожек разрезала бы траву на мелкие куски. Олмстед изгибал маршруты так, чтобы соединить входы и одновременно получить два больших овальных поля без пересекающих их троп.

Ради этих полей на восточной стороне вывезли около ста пятидесяти тысяч кубических ярдов земли. Обнажившуюся глину разрыхляли на глубину около двух футов, затем возвращали старую почву и добавляли новую. Под ней заново проложили канализацию, водопровод и газовые линии. Часть здоровых деревьев пересадили, остальные новые посадки отодвинули к краям и к дорожкам. В центре оставили траву и открытые виды.

Расчистка продолжилась, несмотря на протесты. Олмстед руководил преобразованием территории до тысяча восемьсот восемьдесят девятого года, а весь замысел воплощали почти два десятилетия. Нынешние изогнутые дорожки, низкие каменные ограды, фонари на гранитных опорах и широкие поля сохраняют устройство его плана.

От прямоугольного сквера, за который спорили вашингтонцы, здесь ничего не осталось. Его место занимают те самые овальные газоны, ради которых Олмстед приказал убрать старые деревья.